Когда она вошла, дед резко вскинул голову. Он замахал на нее руками, словно она была паршивым цыпленком, разрывающим коготками землю на его цветочной клумбе.
— Я не желаю тебя здесь видеть!
Не обращая внимания на его протесты, Лоретт плотно закрыла за собой дверь.
— Я знаю, что ты не желаешь меня здесь видеть, и знаю почему. То, чем ты здесь занимаешься, называется подпольным изготовлением алкогольных напитков, и если ты немедленно не прекратишь гнать самогон, тебе грозят крупные неприятности. — Ей, конечно, было неловко читать нотации своему семидесятилетнему деду — ведь в прошлом всегда он бранил ее за дурные поступки. Но она твердо стояла на своем.
Старик недовольно ворчал:
— Почему бы мужчине немного не выпить, если ему этого очень хочется, ведь он же не продает напитки на сторону!
Поджав губы, она разглядывала скопище банок и бутылок.
— Во-первых, я считаю незаконным изготовление спиртного при любых обстоятельствах. Кроме того, я никогда не поверю, что все это ты заготовил только для себя.
— Большую часть. Я совсем немного отдаю друзьям. — Встретив ее непреклонный взгляд, он признался: — Ну, они мне немного за это платят, конечно, но только для того, чтобы покрыть затраты, ты ведь понимаешь!
Резко отвернувшись, он возвратился к своему занятию, к своим крышкам. Его прямая, негнущаяся спина свидетельствовала об ослином упрямстве. Лоретт в отчаянии всплеснула руками:
— Дедушка, ты же занимаешься незаконным делом! Ты отдаешь себе отчет в том, что будет, если тебя поймают за этим?!
— Меня никто не поймает.
Он взял в руки следующую крышку.
— Ах не поймают?! А знаешь ли ты, что сегодня здесь был полицейский?
— Полицейский?! — Резко выпрямившись, он уставился на нее, потом взъерошил свои седые волосы, и они встали дыбом.
Она кивнула.
— Да, полицейский! Он стоял вон там, возле двери сарая. Если бы мне не удалось увести его отсюда, он наверняка бы обнаружил твой подпольный заводик.
— Тебе удалось увести его? — Лицо его сразу просветлело: он явно одобрял ее действия. — Славная моя девочка!
Она закатила глаза от дикого раздражения:
— Дедушка, пообещай мне, что ты с этим покончишь!
Дед мрачно почесал затылок.
— Говоришь, он стоял возле двери сарая?
— Да, именно там, в нескольких шагах от нее, — для пущей убедительности она даже показала рукой.
— В таком случае у меня небольшой выбор, — процедил он сквозь зубы.
— Конечно! — радостно подтвердила Лоретт.
— Какой стыд… — Голос его стих на жалобной нотке.
Когда Лоретт выходила из сарая, она слышала, как он за ее спиной что-то ворчал по поводу гибели свободного предпринимательства в этой проклятой стране. Она вернулась в дом и хотела было заняться чтением книги, но почувствовала, что не в силах сконцентрировать на ней внимание. Выглянув в окно, Лоретт увидела, как дедушка вошел в амбар и через несколько минут потащил из него несколько джутовых мешков. Отлично, значит подействовало! Чем скорее он отправит на свалку все причиндалы самогоноварения, тем лучше!
Кэти Дарнелл выглядела почти так же, как и в школьные времена, когда пользовалась репутацией веселой заводилы. Она до сих пор оставалась такой же заводной блондинкой и весила чуть больше, чем тогда, когда запросто садилась на шпагат. Кэти встретила Лоретт у двери своего комфортабельного современного дома, обняла ее и, отступив на шаг, принялась с улыбкой разглядывать.
— Ты, конечно, была поздно распустившимся цветком, но зато теперь выглядишь просто замечательно! — подытожила она наконец.
— Спасибо. Ты тоже превосходно выглядишь.
— Входи. Дети гостят у бабушки, так что весь Дом в нашем распоряжении, можем всласть поболтать.
Она проводила ее в гостиную, где стояла кленовая мебель, украшенные позолотой диван и стулья.
— Садись вот сюда, в это кресло, в нем очень удобно. Сейчас принесу нам кофе.
Кэти вышла, но через минуту вернулась с подносом, на котором стояли кофейник, кувшинчик со сливками и вазочка с сахаром.
— Ты такая красотка, что просто глаз радуется! Я не видела тебя целую вечность.
— Да, с того времени, когда мне было семнадцать, — согласилась Лоретт, поднося ко рту чашечку черного кофе.
Целый час они обменивались друг с другом новостями о своих старых приятелях.
Наконец Кэти назвала имя Джеффа.
— Джефф Мюррей все еще здесь. Насколько я помню, он тебе всегда нравился. Он у нас теперь шеф полиции, — сообщила она.
— Не странно ли, что он никогда не уезжал из Локэст-Гроува? — словно невзначай заметила Лоретт.
— Нет, уезжал. Джефф был полицейским в Мемфисе целых семь лет. — Кэти, изогнув брови, задумалась. — Мне кажется, он даже был детективом. — Она пожала плечами. — Я в этом не разбираюсь. — Так или иначе, в Мемфисе он получил семь медалей. Я помню, что читала о нем в газете.
— Когда же он вернулся? — спросила Лоретт скорее из сугубо личного интереса.
— Его в Мемфисе ранили. По-моему, ему прострелили ногу или еще что-то, — небрежно бросила Кэти. — Иногда он все еще прихрамывает.
— Ах вон оно что! — Лоретт вдруг почувствовала, что у нее как-то странно заныло под ложечкой.
