Молодой и внешне привлекательной Пруденс Эдвардс говорили, что профессия журналиста не из легких, а погоня за сенсацией отнюдь не усыпана розами, и чаще всего их шипы глубокими занозами остаются в сердце. Но разве она могла думать об этом, когда получала первое самостоятельное задание редакции престижного американского журнала собрать материал для статьи об известном писателе Хейли Монтгомери, по непонятной причине ставшем затворником? Под видом прилежной секретарши ей достаточно легко удалось проникнуть в его творческую мастерскую — романтический замок, затерянный в горной Шотландии. Она великолепно проводит свое журналистское расследование, однако неожиданно для себя осознает, что безнадежно влюблена в сына писателя. Обман и страсть борются в ней. Сможет ли Пруденс признаться в бескорыстном лукавстве и не потерять любимого?..
Отыскав на домофоне табличку с фамилией Монтгомери, Пруденс Эдвардс решительно нажала на кнопку звонка и вскоре услышала в переговорном устройстве густой мужской голос:
— Слушаю…
— Это Пруденс Эдвардс… — начала девушка, но больше ничего не успела сказать, так как раздался сигнал, оповещающий, что дверь для нее открыли.
Пруденс шагнула в прохладный вестибюль и секунду постояла, привыкая к темноте после солнечной улицы. В здании сильно пахло лаком — видимо, где-то шел ремонт. И действительно, навстречу ей спустились по лестнице двое рабочих с ведрами и кистями в руках. Девушка посторонилась, пропустила их и стала не торопясь подниматься наверх. "Ничего! Пока все идет здорово!" — подумала она, стараясь себя подбодрить.
Однако у нужной квартиры чуть не повернула назад. В этот момент массивная дверь распахнулась, на лестничную клетку выпорхнула пухленькая красотка лет девятнадцати в джинсах и ярких цветастых босоножках.
— Еще раз спасибо, мистер Монтгомери! — звонко крикнула она через плечо и испуганно уставилась на Пруденс.
Девушки обменялись отнюдь не дружелюбными взглядами.
"Не иначе как моя конкурентка! — решила Пруденс. — Господи, неужели вся затея может вот так просто провалиться?" — Тем не менее, в следующую секунду, расправив плечи, вошла в квартиру.
В холле никого не было.
— Проходите! — услышала все тот же густой мужской голос откуда-то из глубины помещения и двинулась в его сторону. — Сюда, сюда, смелее!
Одна из дверей длинного коридора была открыта. Пруденс заглянула в комнату: посередине на просторном диване викторианского стиля, развалившись и положив ноги на низкий старинный столик, в расстегнутой рубашке сидел крупный мужчина. Темные, почти черные волосы, такого же цвета аккуратно подстриженные усы, широкие скулы, волевой подбородок…
— Здравствуйте! Меня зовут Пруденс Эдвардс, — улыбнулась девушка и двинулась к нему, протягивая руку.
Мужчина встал, пожал ей руку, потом снова сел, хотя ноги на столик больше не положил.
— Ну, вот и отлично. А я — Колин Монтгомери, — ответил он и кивком головы указал на стул с высокой спинкой около дивана. — Присаживайтесь!
Несмотря на работающий вентилятор, в комнате было очень душно.
Пруденс перестала улыбаться, присела и выжидательно посмотрела на Монтгомери. Ей хотелось сказать, чтобы он не стеснялся и вновь положил ноги на стол, но сдержалась: чем меньше будет сказано лишних слов, тем скромнее она будет выглядеть. А скромность наряду с аккуратностью, прилежностью, ответственностью и доброжелательностью была одним из непременных качеств, которыми в ее представлении должна была обладать хорошая секретарша.
Отправляясь сюда, Пруденс очень постаралась, чтобы, по крайней мере, внешне тому соответствовать. На ней был сияющий белизной строгий костюм. Густые, слегка вьющиеся каштановые волосы, обычно содержащиеся в художественном беспорядке, были собраны в строгий пучок — волосок к волоску, ресницы — лишь слегка тронуты тушью. Никакой помады на губах, бледно-розовый лак на ногтях… Вобщем, девушка не только не подчеркивающая своей красоты, но, скорее, ее и не сознающая. Самая обыкновенная молоденькая женщина.
В своем старании Пруденс, видимо, достигла желанного успеха — Монтгомери не очень-то ее и разглядывал.
— Вы умеете печатать? — зевая, спросил он.
Она достала из сумочки листок, на котором кратко были изложены о ней все данные: где училась, работала, кто дает рекомендации, — протянула ему и улыбнулась:
— Да, печатаю…
— А на компьютере умеете работать?
— Работала, — чуть резковато ответила она.
Его манеры ей совершенно не нравились — ни приветливости, ни заинтересованности. Может, его отцу уже и не нужна секретарша? Или дорогу успела перебежать конкурентка?
Он отреагировал на резкие нотки в ее голосе — подняв глаза, глянул поверх листа. Пруденс быстро отвела взгляд и попыталась пошутить:
— Знаете, я больше привыкла пользоваться изобретениями прошлого века — пишущей машинкой, простыми карандашами, швейной машинкой «Зингер»… По-моему, компьютеры должны стоять в солидных учреждениях.
— Понятно, — безразличным тоном сказал Монтгомери и снова опустил глаза на листок. — Отец только грозится приобрести такую штуку, так что вам не придется в ней разбираться, если я вас найму.
"Господи, благослови! — взмолилась Пруденс. — Я должна получить эту работу. Без всяких «если». Мне необходимо стать личной секретаршей писателя Хейли Монтгомери".
Единственная проблема заключалась в том, что она толком не знала, о чем должен говорить человек, претендующий на такую должность. Прежде ей никогда не доводилось выполнять обязанности секретаря.
— Вот вы тут пишете, что имеете трехгодичный опыт, — заметил между тем Колин Монтгомери. — Рекомендации есть?
— Арнольда Тромбли, — почти автоматически ответила она.
Это было полуправдой: Пруденс действительно работала у него три года, но не в должности секретаря.
