— Боже всемогущий, если бы отец услышал твои слова, его бы кондрашка хватила!
— Знаю, мама, но времена давно переменились. Я не собираюсь становиться женой Майкла только потому, что вы с отцом считаете это моим долгом. Я хочу быть счастливой и не желаю соглашаться на меньшее. А со стороны Майкла нечестно обращаться к вам с папой за поддержкой.
Они судили и рядили еще полчаса, пока Девон не успокоила мать и не заставила ее пообещать подействовать на Падди. Девон сознательно не рассказала ей правды о книге, чтобы родители не решили, будто Майкл совершенно прав.
— Чтоб его черти взяли! — повторила она Кристи, когда подруги вышли на улицу.
— Лично я думаю, что ты очень ловко избавилась от Майкла Галвестона.
— На самом деле я от него вовсе не избавилась.
Кристи только улыбнулась.
— Не думаю, что твои родители без ума от него.
— Конечно, нет. Просто они очень старомодны. А Майкл еще взбаламутил их этим делом с привидениями. Они будут думать, что я свихнулась. Да и другие тоже…
— Я не думаю, что ты свихнулась.
— Ты единственная, кто так не считает.
— Не унывай, Девон. Ничто легко не дается. Но если уж запахнет жареным, ты можешь поехать со мной и Франческо в Европу.
Жареным пахло уже сейчас, и с каждым днем все сильнее. Джонатан Стаффорд не чета замухрыжке Майклу Галвестону. От зажженного им костра небу жарко станет!
— Айдзин, мы слишком давно знакомы, чтобы лгать друг другу. — Акеми, одетая в типично американский шикарный голубой костюм с черным кантом, поднялась с белого шелкового дивана и подошла к окну. Снаружи было мрачно и ветрено, грозные темные тучи нависали над горизонтом.
— Да, пожалуй. — Джонатан заерзал на диване и принял позу не слишком удобную, но решительную. — Поэтому я и предпочел не ждать, а прийти к тебе.
Акеми сверху вниз смотрела на мчавшиеся внизу машины. Откуда-то издалека донесся приглушенный вой сирены.
— Я всегда знала, что когда утихнет скорбь из-за сына, ты воскреснешь. — Она не сводила взгляда с оживленной улицы. Ее всегда увлекало это зрелище. Толпы безымянных людей чем-то напоминали ей шумный Токио. — Кажется, это время пришло.
Джонатан, решивший прийти к ней днем, а не ждать до вечера, выбрал для этой встречи тон сухой и лаконичный.
— Возможно, ты права.
— Она тебя любит?
Пространных объяснений не требовалось. Акеми действительно знала его как облупленного.
— Не знаю.
— Ты пожелал ее с первого взгляда?
Джонатан еле заметно улыбнулся.
— Да.
— А ты не из тех мужчин, которые быстро загораются.
— Да, мы оба знаем это.
Акеми повернулась и снова шагнула к нему. К ней вернулось прежнее самообладание. Остановившись перед Джонатаном и прямо глядя в его серые глаза, она решительно сказала:
— Если это так серьезно, то тебе надо держаться за нее.
Джонатан поднялся с места. Большие черные глаза девушки увлажнились, уголки губ кривились от печали. Он не ожидал таких эмоций. По замыслу Джонатана, они должны были заключить деловое соглашение и расстаться друзьями. Он и не предполагал, что девушка станет так переживать. Но сейчас ему передалась боль Акеми, он почувствовал ответственность за нее и раскаяние в том, что позволил их отношениям зайти слишком далеко.
— Ты жалеешь меня, — сказала она. — Молю тебя, не надо.
— Это не жалость… но мне не хочется причинять тебе боль.
— Без боли не обойтись. Ты уйдешь к этой женщине, а что будет со мной?
Внезапно он понял, как изменилась Акеми за эти три года. Вместо девушки перед ним стояла сильная, зрелая женщина. Может быть, причина заключалась в том, что она стала более независимой? Наверно, сыграла свою роль учеба в университете или вообще жизнь в Америке. Да нет, просто она умело скрывала от него свою подлинную сущность…
— Квартира оплачена на два года вперед. Я перевел на твой счет приличную сумму. Денег тебе вполне хватит до тех пор, пока…
— Пока я не найду себе другого покровителя?
— Да.
— Нет, Джонатан. После того как я узнала тебя, это невозможно. Только благодаря тебе я по-настоящему поняла, что такое любовь.
Джонатан почувствовал себя так, словно получил удар под ложечку. Ее лицо было искренним, грустным и потерянным. Как он мог быть таким слепцом? Неужели занятость работой и личными проблемами лишила его глаз?
— Акеми…
— Я всегда знала, что это ненадолго, что ты не любишь меня по-настоящему, и готова дать тебе свободу. Но не могу вернуться к той жизни, которую вела прежде. Через несколько месяцев я получу ученую степень по экономике. Знание японского языка и полученное мною наследство помогут мне устроиться. А мужчины… На этот раз я последую зову своего сердца… и ты должен поступить так же.
Джонатан долго смотрел на девушку, а потом взял в ладони ее лицо.
— Ты подарила мне огромную радость. Ты стала мне другом в тот момент, когда я нуждался в нем больше всего на свете. Я никогда не забуду тебя.
Акеми печально улыбнулась.
— Ты подарил мне радости не меньше… Я желаю тебе огромного счастья, айдзин. Нет на свете человека, который заслужил его больше, чем ты.
