Я скромный человек с небольшими способностями и не хотел бы делать обобщений в связи с крупными и злободневными проблемами и поэтому советую читателям не ждать от меня чего-то, похожего на глубокое академическое исследование Лондона. Существует целая гора книг известных историков, ученых, художников, как английских, так и зарубежных, касающихся характерных черт этого города. Это классические книги о Лондоне. Моя – иного рода. Я испытываю робость, когда обращаю свой взор на значительные вещи. Обычно мое внимание привлекают вещи, которые принято считать маленькими. Есть бесчисленное множество незначительных явлений, наблюдать, думать о которых доставляет мне огромную радость, хотя многие люди пренебрегают ими. Эту маленькую книжку, пожалуй, можно назвать пестрым собранием обрывков наблюдений, которые, как знать, может, кого-то и позабавят перед сном или в минуты праздности после вкусного обеда. Хотя я и собираюсь как-то организовать свои впечатления, но тут думаю предоставить вниманию читателя несколько примеров моих наблюдений, «предложить аперитив». На французском судне из Шанхая я добрался до Франции. Проведя ночь в Париже, направился в Лондон. Первое, что я увидел в Дувре, были котелки -котелки джентльменов – по обе стороны от железной дороги. То было какое-то наваждение. По мере приближения к городу их становилось все больше. Словно я приехал на фабрику по пошиву этих головных уборов. На вокзале Виктория меня встретил соотечественник, который тут же повел меня в китайский ресторан. На станции метро мы направились к лифту, и там мне бросился в глаза старый рабочий, который ругал симпатичного молодого парня, пытавшегося пролезть в лифт через дверь, не предназначенную для входа. Хотя у того, кто призывал к порядку, было закопченное лицо и руки человека, только что вышедшего из угольной шахты, он продемонстрировал куда большее уважение к закону, нежели молодой парень, одетый в щегольской костюм. На меня эта сцена произвела глубокое впечатление и даже привела в замешательство, хотя лондонцы, похоже, не обратили на нее никакого внимания. Спустя несколько дней, помню, я стоял на автобусной остановке напротив театра «Доминион» на Тоттенхэм-Корт-роуд. Подошел автобус, и толпа людей начала штурмовать его. Неожиданно я увидел юношу, который резко остановил мужчину средних лет, пытавшегося втиснуться в автобус, хотя еще не все пассажиры вышли из него. Мужчина сопротивлялся, но юноша был неумолим, сдерживал его до тех пор, пока пассажиры не освободили дорогу. Я настолько был поражен увиденным, что забыл сесть в автобус. Должен сказать, с подобным поведением старого рабочего в метро и юноши на автобусной остановке вы вряд ли встретитесь в большом китайском городе. Уверен, никто из наших людей не будет вести себя так в подобных ситуациях, хотя испытали бы к действующим лицам такие же чувства, что и я. К обоим я проникся большим уважением, ведь такие поступки очень помогают кондукторам и полицейским.
Хотел бы я знать, позабавят ли подобные наблюдения читателей. Естественно, у меня и в мыслях нет польстить высоколобым ученым людям. Помню, как однажды в беседе со мной одна леди заметила, что никогда бы не стала писать книгу, состоящую из таких разрозненных эпизодов, ради чьей-то забавы. Ни один достойный эрудированный человек, вещала леди, не позволит себе опуститься до такого. Любопытно, что ученые люди во всем мире одинаковы. Многие китайцы согласятся с этой леди. Как вы знаете, конфуцианские идеи оказывают огромное влияние на образ мысли китайцев. И темы, не связанные так или иначе с конфуцианскими принципами справедливости, искренности, любви детей к родителям и т.д., не будут серьезно обсуждаться в кругу ученых людей. Если книга не проникнута этими добродетелями, вряд ли ученый муж будет держать ее в своем кабинете или в комнате, где хранятся достойные вещи, из-за боязни оскорбить классиков. Те книги, которые я пишу, китайцы относят к разряду «книг под подушкой». Могут назвать «книгой после чашки чая или бокала вина». Но, скорее всего, нарекут «книгой на ночном столике». К сожалению, я не смогу написать эссе, подобное «Комплиментам читателям» Джонатана Свифта, в котором этот писатель разделил читателей на три класса: поверхностные, невежественные и эрудированные. Как утверждает Свифт, он искал подходящие слова, чтобы приспособить свое перо к возможностям каждого. А мне лишь остается надеяться, что мои читатели не будут слишком сетовать на то, что моя книга посвящена вещам, которые большинство считает не стоящими внимания.
