Молчание Апостола полностью

– А иначе, – вмешался стоявший неподалеку Нико, – замолчать вас заставит вот этот мистер Боуи. – И он повертел в руке широкий сверкающий нож.

– И как же это сочетается с «не убий»? – не унимался Артур.

– Я вам сказал еще на теплоходе: когда-то я нарушил эту заповедь. С тех пор для меня нет разницы: убить еще один раз, или десять. Прощения мне ждать не приходится.

В глубине подземного зала возник темнокожий юноша, одетый в лохмотья. Под мышкой он нес тамбурин. Подойдя к рядам кресел, он устроился на одном из них, поставив барабан между ног.

– Эй, Тони, – поприветствовал вновь прибывшего Нико.

– Кстати, господин не-бандит, – обратился к нему Артур, – что за странная у вас манера одеваться: или веками не стиранные комбинезоны, или лохмотья…

– Обет бедности, баронет. И презрения к благам земным. Вам, думаю, не понять.

Огни факелов внезапно задрожали, причем одновременно. Тони трижды ударил ладонью по коже барабана.

Эли поднялась с кресла, Нико застыл, глядя на дорожку и вход в подземелье. На краю дорожки показались две фигуры: одна огромная, другая тоненькая и крошечная, доходившая великану едва ли до груди. Обе фигуры шагнули внутрь, в круг света – и Артур едва слышно скрипнул зубами. Высокой фигурой оказался – МакГрегор, впрочем, так и предполагал – Мастер, он же Марк Айнштайн, он же Отто Рашер. Девушка рядом с Рашером была Артуру незнакома. На вид лет двадцати с небольшим, она поражала какой-то неземной, эльфийской хрупкостью и красотой. Марк-Отто вел ее, положив свою тяжеленную лапу ей на плечо.

Он подошел к Эли и, церемонно поцеловав ей ручку, поинтересовался:

– Вы готовы, прелесть моя?

– Я да, – ответила Эли, – но не уверена, что все готово для ритуала.

Марк коротко кивнул Артуру и снова обратился к Эли:

– В чем проблема?

– Мастер, у нас не достает одного ключа.

– Опять? Которого же на этот раз? – Он осмотрелся по сторонам и гневно рыкнул: – Кто-нибудь, подайте же мне стул!

Нико бросился к стене, выхватил из ряда одно кресло и поставил его между помостом и «зрителями» – лицом к Эли и к Артуру. Айнштайн тяжело опустился на бархатное сиденье. Девушка-эльф встала рядом с ним и положила ему руку на плечо.

– Икону! – коротко приказал Марк.

Двое невесть откуда возникших оборванцев, явно членов «Братства», принесли икону и поставили ее на стул рядом с «троном» Мастера, оперев доску иконы о спинку. Артур вздрогнул. Это была та самая икона, которую они с Эли разыскали по наводке Лонгдейла – и которая стоила жизни его другу, Джорджу Митчеллу. Сейчас на иконе были вычищены все двенадцать клейм. Прости, Джордж. Артур склонил голову. Если б я только знал…

– Дорогой сэр Артур, – внезапно обратился Айнштайн к МакГрегору. Тот встрепенулся и посмотрел на старика ненавидящим взглядом. – Право, ну что же вы так? Лично вам я еще не успел сделать ничего плохого.

МакГрегор краем глаза уловил умоляющий взгляд Эли и усилием воли взял себя в руки.

– «Сэр Артур», – повторил он слова Айнштайна. – Мне кажется, мы были на «ты», и звали друг друга просто по именам.

– Не сегодня, дражайший баронет. Сегодня титулы – обязательны. Ритуал требует того.

– И каков же ваш титул, позвольте узнать?

– Мастер. Предтеча. Зачинатель. Любой – по вашему выбору.

– А как насчет «Отто Рашер»? – сквозь зубы процедил Артур. – Для вас это имя или титул?

Айнштайн-Рашер некоторое время сидел молча, барабаня пальцами по колену. Потом улыбнулся натянутой улыбкой.

– Н-да, сэр Артур, вы, оказывается, знаете больше, чем я думал. – Он снова умолк и потом добавил: – И кому еще это известно? Кроме, конечно, патмосского святоши, который вам и открыл мое прежнее имя?

Маринатос, спрыгнув на землю и не дожидаясь, пока лопасти вертолета остановятся, вжав голову в плечи и согнув ноги в коленях, почти бегом направился к столу, за которым, опустив седую голову на руки, сидел старик-настоятель. Подойдя к священнику вплотную, Маринатос положил руку ему на плечо. Старик вздрогнул и поднял голову.

– Подполковник?

– Полковник, геронда. Уже с пол-месяца как полковник.

– Что ж, поздравляю, сын мой. А ведь я тебя ждал.

– С чем же, отче?

– С исповедью.

Маринатос помотал головой.

– Я не понимаю, геронда. Вы хотели бы исповедовать меня?

– Нет. Я должен исповедоваться тебе. В страшном грехе укрывательства Зверя.

– Значит, мы не ошиблись, – негромко произнес полковник. – Вы знали Айнштайна.

– Знал ли я Айнштайна? – воскликнул старик, воздев руки. – Да я вижу его каждый день в маленьком зеркальце над умывальником! Я вижу его во время утренней и вечерней молитвы! И каждую ночь я вижу его во сне, каждую, каждую!

– Кто же он? И где он, геронда?

– Кто он? Он перед вами, полковник. – Старик развел руками. – Вот он я. Айнштайн. Марк Айнштайн. Брат невинно убиенного Соломона Айнштайна.

Полковник Маринатос вытер лоб. Он летел на Патмос почти вслепую, наудачу – проверить информацию, поступившую из Интерпола: вдруг старик-священник знал своего израильского гостя? А тут выясняется, что Айнштайн – это сам отец настоятель.