– Баронет уже предупредил меня о том, что берет на себя все расходы, – добавил израильтянин. – Судя по этому авто, он вполне может себе это позволить.
Четвертый терминал был почти рядом с Грейт Уэст Роуд. Выбравшись на нее, Ричардсон мягко придавил педаль акселератора и, достав из кармана мобильник, отзвонился боссу:
– Сэр, мистера Айнштайна я встретил. Уже едем. Думаю, не более получаса. Если не застрянем в траффике.
Артур услышал урчание «Роллс-Ройса», и, когда зазвенел дверной колокольчик, уже открывал дверь, жестом приглашая гостя в дом. Баронет не смог сдержать удивления при виде седого гиганта.
– Сэр Артур? – спросил тот, протягивая руку.
– Просто «Артур», если не возражаете, – ответил МакГрегор, едва не поморщившись от боли: рукопожатие у почтенного старца обладало мощью домкрата.
– В таком случае, просто «Марк», – улыбнулся гость. – Мне, кстати, так привычнее. У нас в Израиле обычно обращение на «ты».
– Как вам будет удобнее, – сказал Артур, чуть отступив в сторону и давая возможность Эли поздороваться с Айнштайном.
– Эли, – негромко произнесла она, слегка присев.
– Марк. Несказанно рад знакомству с такой красавицей. – Израильтянин пожал ее руку гораздо мягче, чем до того ладонь МакГрегора. – Вы, как я понимаю, были ассистенткой профессора Лонгдейла… Мои соболезнования, мадам.
– Вообще-то, мадемуазель. Но лучше просто Эли. Что до соболезнований, смерть Лонгдейла, конечно, большая утрата, но мы не были так уж близки. И ассистенткой я работала у него тогда, когда возникала необходимость.
– Эпизодически? – уточнил Айнштайн.
– Именно.
Ричардсон помог гостю избавиться от плаща и принял шляпу, чтобы повесить ее на вешалку. Артур приподнял бровь: под шляпой у гостя не было обязательной для религиозного еврея ермолки-кипы. Впрочем, подумал Артур, атеистов хватает и в Израиле.
– Благодарю вас, – сказал гость, когда Джеймс попытался взять у него наплечную дорожную сумку. – Это останется со мной.
– Что ж, господин Айнштайн… – начал было Артур.
– Марк, – поправил его тот.
– Да, конечно, Марк. Ужин готов, вы наверняка голодны. Могу представить, чем вас кормили в самолете. Прошу, – МакГрегор сделал приглашающий жест рукой в сторону лестницы, ведшей на второй этаж. Держа Айнштайна под локоть, он объяснялся извиняющимся тоном:
– Надеюсь, вы не в обиде за то, что я сам не приехал в Хитроу, чтобы встретить вас. Убийство Лонгдейла было толчком, обрушившим костяшки домино, и одно событие потащило за собой другое, третье… В общем, просто сумасшедший дом.
– Не стоит оправдываться, Артур. Видите, как легко я перешел на обращение по имени? Мы с вашим шофером очень быстро нашли друг друга – и, как видите, без проблем добрались сюда. М-м-м… Какие ароматы… Голова идет кругом…
Они вошли в столовую. Стол был уже накрыт. Супницы, серебрянные блюда с крышками, под которыми были кулинарные шедевры из мяса и птицы, несколько оплетеных бутылок темно-красных тосканских вин и пузатые бутылки коньяка. У стола, сложив руки на фартуке и опустив глаза, стояла Лилит.
– Лилит, дорогая, покажите гостю, где можно помыть руки.
Девушка подняла глаза и вздрогнула, словно от удара током. Айнштайн буквально сверлил ее глазами. Горничная направилась в сторону небольшой туалетной комнаты, жестом приглашая гостя следовать за ней. Что израильтянин незамедлительно и сделал. Вернувшись через несколько минут, он сел на свое место, изумленно покачивая головой.
– Ли-лит… – произнес нараспев Айштайн. – Какое чудесное имя! Согласно преданиям, предшественница Евы.
– И одновременно ночная демоническая соблазнительница, – добавила Эли.
– И возлюбленная Самаэля, то есть, дьявола, – негромко произнес Марк.
– К нашей скромнице это не относится, – заметил Артур.
Лилит молча и безэмоционально, словно речь шла не о ней, раскладывала еду по тарелкам, Джеймс наполнял бокалы.
– Надеюсь, у вас нет каких-то диетических ограничений, Марк? – поинтересовался Артур. – Можем предложить исключительно кошерные блюда.
Старик усмехнулся.
– Вы ведь уже успели заметить, что к «
– К «религиозным», – перевела Эли.
– А! Так это вы подсказывали баронету ивритские фразы во время нашей телефонной беседы? – рассмеялся Айнштайн.
– Mea culpa[61]. Не отрицаю.
– И откуда же вы знаете иврит? – не унимался гость.
– Я изучала древние языки в университете. В том числе и древнееврейский.
– Но если вы перейдете на иврит, – шутливо заметил Артур, – мы трое отплатим той же монетой и перейдем на гэльский.
– А посему, – подытожил Айнштайн, – есть смысл общаться на английском.
Ужин проходил достаточно оживленно. Гость ел с аппетитом, соответствующим его внушительным размерам. Однако несмотря на общую вполне дружелюбную атмосферу, Артур чувствовал, что Эли, сидевшая рядом с ним, необычно напряжена. Время от времени она бросала настороженный взгляд на Айнштайна, сидевшего напротив, и тут же опускала глаза.
Запив бедрышко куропатки бокалом «Кьянти», Айнштайн вытер губы салфеткой и обратился к Артуру:
– Откуда я мог бы позвонить? Уж если я оказался в Лондоне, то…
