Они подошли к храму со стороны, противоположной входу. Обогнув здание, они увидели стоявший на зеленой лужайке накрытый стол с двумя скамьями. За столом сидел тучный человек в полицейской форме, который, воровато поглядывая в сторону храма, налил себе вина из глиняного кувшина и жадно проглотил его, заедая какими-то соленьями. Увидев прибывших, он вскочил и, растегнув кобуру, достал пистолет, который тут же навел на незнакомцев, прокричав что-то по-гречески.
– Советую всем поднять руки, – негромко произнесла Эли.
В этот момент из храма вышел седовласый священник с наперсным крестом, видимо, настоятель, что-то строго сказавший полицейскому. Тот, опустив руку с пистолетом, в кобуру его, однако, не сунул.
Священник приблизился к троице и, вглядываясь в их лица, спросил почему-то по-немецки:
– Sie Sind die Engländer?[71]
Все трое в унисон радостно – в них уже никто не целился из пистолета – ответили:
– Jawohl![72]
– Что ж, – продолжал священник по-немецки, – значит, уже можем говорить. Немецкий вы знаете. Сейчас же прошу закусить чем Бог послал, – он указал на стол.
– Геронда… – полушепотом произнес полицейский, но настоятель просто отмахнулся от него, добавив что-то по-гречески. Толстяк сунул, наконец, пистолет в кобуру.
– Вы немного разминулись, – сказал настоятель, наливая гостям густое красное вино в глиняные стаканы.
– И с кем же? – поинтересовался Артур.
Настоятель быстрым шагом прошел в храм, откуда вернулся с фотографиями, которые выложил на стол. Эли ахнула.
– Какой-то высокопоставленный английский полицейский прилетал с одним из наших офицеров на вертолете из Афин. Разыскивая вас. Кам… Кем…
– Кэмпбелл, – уточнил Артур.
– Да. Комиссар Кэмпбелл. Похоже, вас – всех вас – подозревают в очень серьезных преступлениях.
– Это ошибка, святой отец, – с нажимом произнес Артур. – Все совсем наоборот. Охота идет за нами – и на нас. На меня покушались уже не единожды.
– «Святой отец»… – улыбнулся настоятель. – Вы, должно быть, католик?
Артур кивнул.
– Я просто отец Иоанн, настоятель этого храма. Храм – свят. А вот я – нет. А это наш местный полицейский, Никос Попадопулос.
– Артур, – слегка привстав, представился МакГрегор.
– Эли, – она тоже слегка привстала.
– Марк. Айштайн. – Приподниматься, однако, израильтянин не стал.
Артур и Эли внимательно наблюдали за двумя стариками. Они были почти одного возраста, но почему-то избегали смотреть друг другу в глаза.
– У меня такое впечатление, что они знакомы, – наклонившись к Артуру, прошептала Эли.
– У меня тоже, – признался тот.
Внезапно пузан-полицейский, сидевший до этого молча, разразился страстной речью по-гречески. Отец Иоанн что-то резко возразил ему. Тот, однако, настаивал.
– Что-то не так? – спросил Артур.
– Наш героический Никос хочет немедленно позвонить в управление, в Афины, – пояснил священник. – Сообщить, что вы здесь. И что он вас арестовал.
– Как? Уже? А зачитать нам права? А наручники? – не без иронии поинтересовался МакГрегор. – Но если серьезно, отец Иоанн, для нас это было бы опасно. И не просто опасно. Смертельно опасно. Пока мы на воле, мы можем искать тех, кто так хотел бы расправиться с нами. За этими негодяями уже целая груда трупов. Мы не хотели бы пополнить их число. Вы можете это объяснить Никосу?
– Мне несколько неловко, сын мой… Но, думаю, вы сумели бы объяснить это ему лучше.
– Как? Я же не говорю по-гречески?
– Вы не говорите на одном из греческих, – улыбнулся в бороду настоятель. – Разговорник второго, гораздо более популярного языка, наверняка лежит у вас в кармане.
Артур едва не расхохотался. Эли фыркнула, прикрыв рот ладонью.
– Но вам все равно придется объяснить ему, что нам нужно.
– И что же это?
– Во-первых, его рассказ о том, как все было в ту рождественскую ночь.
– Это не проблема. Я был тут же.
– Да, но и его впечатления тоже. Во-вторых, он может звонить в Афины о нашем визите на Патмос, но не ранее послезавтрашнего дня. И в-третьих, сколько это будет на
– Ни в коем случае, сын мой. Тысячи ему хватит за глаза.
Артур полез в карман, добыл бумажник, достал две купюры по пятьсот евро, положил их на стол и подвинул толстяку-полицейскому. И поразился тому, с какой скоростью они испарились со стола, исчезнув в кармане полицейской формы.
– Отец Иоанн, – обратился МакГрегор к настоятелю, – объясните ему теперь, что нам нужно.
Оба грека – священник и полицейский – заговорили одновременно, и с поразительной скоростью. Потом отец Иоанн кивнул.
– Он понял. Тем более, что вы начали разговор с ним на
– Ваш земляк, Кэмпбелл, – добавил настоятель, – убежден, что убийство тех двенадцати было ритуальным.
– Не думаю, – сказал Артур.
– Почему?
– С их спин была снята кожа. Значит, что-то было на коже.
– Татуировка? – предположила Эли.
– Очень может быть.
– Далее. Они искали что-то внутри иконы. Что могло там быть?
