Молчание Апостола полностью

– Отто Рашер! – торжественно произнес Гиммлер. – Особым приказом рейхсюгендфюрера Аксмана вы приняты в полноправные члены Гитлерюгенда!

Адьютант протянул Отто пакет с формой. Тот дрожащими руками принял пакет и, взяв его подмышку, отсалютовал рейхсфюреру:

– Хайль Гитлер!

Снова сделав небрежную и вялую отмашку ладонью, Гиммлер добавил:

– От штандартенфюрера Пайпера мне стало известно о твоей заветной мечте. Я обратился с просьбой с рейхсюгендфюреру, пояснив, что речь идет о юном герое – я не преувеличиваю, Отто! – герое, поставившим Рейх выше спокойствия и благосостояния, выше семейных уз… И герр Аксман пошел мне навстречу. Ты увидишь, что в пакете с формой лежит и черный галстук. Да, да, Отто. Тот самый, который вручается после прохождения «вступительных испытаний». Мы решили, что все выпавшие на твою долю испытания ты прошел на отлично – и этого более чем достаточно.

– Господин рейхсфюрер… – запинаясь от волнения, сказал Отто. – У меня нет слов, которыми я мог бы выразить свою благодарность! И очень прошу вас передать мою благодарность штандартен…

Отто, не сводивший глаз с Гиммлера, внезапно увидел выросшую рядом с рейхсфюрером подтянутую фигуру Пайпера.

– Штандартенфюрер! Я… Я…

Иоахим Пайпер, подойдя к Отто, крепко обнял его, потом похлопал по плечу.

– Поздравляю, старина, поздравляю. И от имени Рейха благодарю.

Гиммлер, кашлянув, произнес:

– У меня, пожалуй, всё. Штандартенфюрер Пайпер останется с тобой, Отто. Украденные у Рейха четой Рашер сокровища ты передашь ему. Хайль Гитлер.

И рейхсфюрер исчез в глубине черного лимузина, который, однако, поехал не к выезду из лагеря, а направился дальше, к секретному бункеру, в подземных камерах которого содержались преступники из разряда особо опасных. К бункеру, в котором никогда не бывал не только Отто, но и доктор Зигмунд Рашер. Кто и за что там содержался, знал лишь комендант лагеря, оберштурмбаннфюрер Вайтер.

– Штандартенфюрер… – дрожащим голосом сказал Отто.

Пайпер, обняв его за плечи правой рукой, повел парня в сторону скамейки, стоявшей неподалеку от входа в казармы.

– Присядем.

Они сели. Какое-то время штандартенфюрер молчал, потом произнес:

– Ты, наверное, хочешь знать, что с твоими родителями?

Отто вспыхнул.

– Они мне не родители! Негодяи и предатели Рейха! Но… Мне хотелось бы знать, как покарал их меч правосудия.

Пайпер кашлянул. Было видно, что разговор дается ему нелегко.

– Отец твой жив. Пока, во всяком случае. Более того, он здесь.

– В Дахау???

– Да. В том самом бункере, куда направился рейхсфюрер. После ареста – арестовали его месяц назад – он содержался в Бухенвальде, но в начале апреля его перевезли сюда…

– Но как? Я ничего об этом не знал!

– Ты и не мог знать. О том, что он будет содержаться здесь, в Дахау знал лишь комендант Вайтер. Но не думаю, что Зигмунд Рашер пробудет здесь слишком долго.

– Рейсхфюрер приехал его расстрелять? – радостно воскликнул Отто.

– Рейсхфюрер никогда не присутствует на казнях, паренек, и уж тем более не расстреливает сам. У вождя столь страшных для врага СС очень чувстительная, даже ранимая душа. Он не может видеть страданий других людей, даже если это осужденные преступники.

– Но оте… Но Зигмунд Рашер будет расстрелян? – с надеждой спросил Отто.

Пайпер помолчал. Потом коротко ответил:

– Да. Возможно, даже сегодня. Мой шеф приехал, чтобы лично зачитать ему приговор и, как он сказал, «посмотреть в упор в его подлые глаза».

– Hurra! – воскликнул Рашер-младший, выбросив вверх сжатый кулак. – Хотел бы я сам – честное слово, хотел бы – спустить курок!

Штандартенфюрер искоса посмотрел на него.

– Тебе еще доведется нажимать на курок, Отто, и не раз. Кольцо вокруг нас сжимается – с Востока и Запада, Юга и Севера. Гитлерюгенд примет участие в боях, это уже решено. Но… одно дело перестрелка в сражении, и совсем другое – профессия палача.

– Но ведь и она необходима, штандартенфюрер!

– Да. Но я, например, родился солдатом. Поверь, это более благородное занятие.

Отто молчал. Он, конечно, знал о боевых подвигах Пайпера, самого молодого полкового командира Ваффен СС, со славой прошедшего не только Французскую компанию, но и ад Восточного фронта. И все же такая щепетильность бравого вояки была ему непонятна.

– Ну хорошо, а что же будет с этой ведьмой, старухой «Нини»?

– С ней, Отто, не будет уже ничего. Ее арестовали по обвинению в присвоении чужих детей, которых она потом выдавала за своих. Ее казнили, Отто… Уже казнили… Ильзе Кох была допрошена, и дала все необходимые показания. Иначе говоря, твои младшие сестра и брат – вовсе не дети Рашеров. Это установлено точно.

В горле у Отто пересохло. Он пытался что-то сказать, но вместо этого из груди его вырвалось нечто, похожее на стон. Он тряхнул головой и постарался взять себя в руки.

– А… я? Кто же… я? И кто мои… настоящие родители?

Пайпер развел руками.

– Этого я пока не знаю. Почти уверен, однако, что крови Рашеров в твоих жилах нет. Но я получу доступ к материалам следствия, и тогда непременно посвящу тебя в эту «тайну четы Рашер». Думаю, ты имеешь право знать.

Штандартенфюрер встал.