– Она просто пытается защитить тебя от того, что скрывается в ее прошлом. Что-то ее испугало.
Я пробежалась рукой по своим тонким волосам, задаваясь вопросом, не случится ли и со мной то же самое. Может, мои тайны будут настолько смерти подобны, что волосы выпадут и останутся лишь проплешины отчаяния. Не стоило мне прятать улики у себя, и все же я не знала, кому можно довериться, кому открыться. Наверняка многие тайны именно с этого и начинаются – со страха.
Я тащила по улице Чонго коромысло с двумя ведрами воды, а в голове крутилось: «Надо было спрятать форму получше». Прошлой ночью, решив, что так будет надежнее всего, я сунула окровавленную ткань в свой личный сундук, где хранила все, что мне было дорого. Но вдруг кто-нибудь сегодня решит в него залезть?
Я встала как вкопанная.
Стоит только каким-нибудь любопытным ручкам открыть мой сундук и порыться в нем – и моей жизни придет конец. Они найдут окровавленную форму инспектора и посадят меня на стул для допроса. Я зашагала быстрее. От одной только мысли об этой ошибке меня сковывал ужас. Ну как я только додумалась спрятать такую огромную тайну в таком дурацком месте? Как бы быстро я ни бежала, я все равно наверняка опоздаю. С каждым шагом я все ярче и ярче представляла, как Хеён стоит посреди двора ведомства с халатом в руках, а вокруг нее толпятся полицейские.
К тому моменту, как я добежала до ведомства, воды в ведрах уже не осталось: я все расплескала по пути.
А во дворе меня встретила толпа.
Я опоздала.
Во главе толпы стоял инспектор Хан, облаченный в форму цвета полночной синевы – точно такую же, что лежала в моем сундуке. Он смотрел прямо на меня. Каждый удар взбесившегося сердца казался мне острым, как нож. После признания бледной Мису я впервые встретилась с инспектором лицом к лицу.
Прошлой ночью Мису назвала инспектора Хана сиротой. Тогда я не обратила внимания на эти безобидные слова, однако сейчас они предстали передо мной чудовищным насекомым с тысячью ножек, шныряющим где-то в тенях. Инспектор пришел в столицу совсем один, и было это чуть больше десяти лет назад. Прямо как мой брат. Слишком много совпадений.
А что, если… Что мне делать, если он…
Даже мое сознание было не в силах закончить эту мысль: слишком уж большая угроза в ней таилась.
Моего плеча коснулись чьи-то холодные пальцы, и я, резко охнув, вернулась в настоящее. Это оказалась всего лишь Хеён. Протащив меня вперед, она прошипела:
– Да что с тобой такое?!
– Из-звини, – пробормотала я. – Я не знала, кому довериться. Я его нашла и…
– Тихо! – шикнула она и отвернулась к толпе.
Инспектор Хан вновь повернулся к молодому крестьянину с забитой дровами переноской на спине. Выходит, острый взгляд инспектора изучал его. Не меня.
– Зачем вы пришли к сараю? – спросил инспектор.
– За хворостом. А потом я учуял странный запах, – ответил крестьянин. – Я заглянул внутрь и увидел ее.
– Часто ли вы ходите на гору Нам за хворостом?
– Часто, инспектор.
– Но раньше этого запаха не было?
– Раньше я до сарая никогда не доходил.
– А сегодня почему дошли?
– Холодает же, вот я и хотел собрать побольше дров. Пока мороз не грянул.
Все были заняты разговором, поэтому я тихонько улизнула и пробралась на пустую кухню. Халат по-прежнему был на месте. Значит, мне ничего не грозило. Пока.
Я уткнулась лбом в стену. Сердце грохотало в груди. Я представила инспектора Хана: широкие плечи и грубая сила под шелковой тканью, загрубелые жилистые руки, в любой момент готовые выхватить меч, почти что безжизненные запавшие глаза: похоже, последние несколько недель его голова была настолько забита расследованием, что он забывал есть и спать.
Наконец я все-таки осмелилась спросить себя: а что, если инспектор Хан – мой брат?
Я попыталась отстраниться от переполнявших меня эмоций и трезвым взглядом окинуть все совпадения. Такие же янтарные глаза, ожог на том же месте, что и у моего брата, оба сироты, оба приехали в Ханян больше десяти лет назад. Впрочем, одного ключевого звена, связующего все эти совпадения, не хватало: я никак не могла оказаться в том же городе и том же ведомстве в то же время, что и мой пропавший двенадцать лет назад брат.
К тому же, будь он до сих пор жив, он бы сдержал обещание. Он бы написал мне, в какой части королевства я бы ни оказалась. Он всегда держал слово.
– Он не мой брат, – произнесла я, и почему-то эти слова, сказанные вслух, меня утешили. – Ни в коем случае не мой брат.
Рядом с помещениями слуг никого не было. Отперев сундук, я откинула крышку. В глаза бросились сразу две вещи: синие шелковые одежды инспектора, утопающие в темноте, и кулон-норигэ. Янтарная черепаха словно следила за мной. Я взяла норигэ в руки; длинные голубые нити из шелка закачались в воздухе. Все цвета вокруг – белые стены, желтый пол, кусочек голубого неба за дверью – слились, померкли. Единственным ярким пятном осталось свисающее с моего пальца норигэ.
