– Даже более чем. Нам с тобой с самого начала стоило вместе работать. Вот, – он достал из формы сложенный лист бумаги. – Помнишь, я обещал тебе взглянуть на письмо инспектора, если встанешь на мою сторону? Оно подтверждает мои подозрения, что инспектор Хан собирался убить священника, а ученый Ан заверял меня, что госпожа О знала, где этого священника найти. Как ты думаешь, неужто она умерла по случайному совпадению? Сомневаюсь.
– И вы носите это письмо при себе?
– Мне его отдал ученый Ан, но все считают, что письмо исчезло вместе с ним. А с тех пор как тамо Хеён порылась у меня в вещах, я с ним не расстаюсь. Вот, держи, пусть кто-нибудь его тебе зачитает.
Он сунул мне в руки письмо, содержимое которого не давало мне покоя с конца лета.
Кён отступил назад, все еще глядя мне в глаза.
– Вот видишь, тамо Соль. Как я и говорил. В конце концов на сторону инспектора Хана никто не встанет. Никто.
Длинными поспешными шагами, словно ему не терпелось поскорее подставить инспектора Хана, Кён выбежал из тупика и исчез.
Силы покинули меня. Я упала на колени, схватилась за голову и уставилась в землю – на выпавшее из моих рук письмо. Я ожидала вихря эмоций: гнева, горя, сожаления, ужаса. Чего угодно. Но ощутила лишь наполнивший меня сгусток цепенящего тумана, в дымке которого я увидела девочку, цепляющуюся за спину брата, чтобы ее не смыло грязью со склона. «Т-т-т-т-т, – изображает она звуки дождя, падающего на соломенный плащ брата, – т-т-т-т-т».
Грудь сдавило такой огромной тяжестью, что я почти не могла дышать. Я всегда думала, что уж я-то не изменюсь. Только не я. Однако я изменилась – как и мой брат, из нежного цветка превратившийся в одинокую гору.
Я стала предательницей.
