Я подняла глаза. По каменным стенам колодца и моим окровавленным рукам струился свет факелов. На меня испуганно смотрел инспектор Хан. Впервые за двенадцать лет я коснулась его руки, и его пальцы обвили мои.
– Не бойся, я не отпущу. Ты почти наверху.
Свежий воздух хлынул мне в лицо. Еще один рывок – и я повалилась на землю. На сердце тут же полегчало. Я не могла в это поверить: я была в безопасности. Я еле заставила себя обернуться на звук шагов по мерзлой листве.
Меня окружили факелы и удивленные взгляды полицейских и командора Ли.
– Что? – вскрикнул полицейский Го. – Это что, Соль?
– Так это она там скреблась? – спросил другой полицейский.
– Кто тебя туда скинул? – потребовал ответа командор Ли. – Полицейский Сим?
– Он от-тдал приказ. – Правое плечо горело болью, но я слабо подняла руку и указала на колодец. – Т-там еще од-дин человек. Мертвый.
Го кинулся вперед и, высоко подняв факел, нагнулся над колодцем.
– Так точно, – кинул он через плечо. – Труп и есть. Кто это?
– Шаманка. Она жила на горе…
Кто-то в толпе испуганно ахнул. Тот самый старик, который приложил руку к унижению Пёль и который проводил меня к шаманской хижине. Видимо, он и полицейским предложил свою помощь.
– То есть всего полицейский Сим убил троих, – подвел итог инспектор Хан.
– Ч-ч-четверых, – зубы у меня стучали. – Еще свою мать. Я з-знаю, что он убил ее.
На меня уставился еще один человек – статный мужчина, облаченный в фиолетовые шелковые одежды для верховой езды. Даже в темноте было видно, что он по-солдатски красив: у него было храброе точеное лицо с благородными глазами. Я узнала советника Чхои. А он, услышав, как умерла его любовница, закрыл глаза рукой.
– Собственную мать… Вы уверены, что убийца – полицейский Сим?
– Вне всяких сомнений. Он причастен к убийствам, – инспектор Хан поглядел в мою сторону. На его щеке алела незажившая царапина от моих ногтей.
– Когда ты в последний раз видела старшего полицейского Сима? – спросил меня инспектор Хан.
От стучащей в висках крови я едва могла думать, но все же выдавила:
– После полудня, господин.
– Слишком давно, – инспектор взглянул на сине-серое небо, луну заслоняли облака. – Сим не стал бы возвращаться в столицу. Он сказал стражнику, что придет поговорить со мной, и, видимо, через бумажную дверь подслушал мой разговор со слугой. Услышал про обвинения против него. Куда бы Сим ни направился, он, наверное, уже далеко…
Пока одни полицейские размышляли, что делать, а другие вытаскивали труп из колодца, я не могла сдвинуться с места. Мои мысли не отпускала Урим: ее пальцы, холодные, липкие от крови, отчаянно цепляются за мои. «Соль, пожалуйста, помоги, пожалуйста, прошу тебя, помоги мне!» По спине пробежали мурашки. Ее мольбы эхом отзывались во мне, ее голос становился все громче и громче, пока не осталось места для других звуков.
– Все хорошо?
Я подняла глаза на инспектора Хана. В голове вспыхнула искра.
– Полицейский Сим… все еще может быть где-то поблизости.
– В каком смысле?
– Дом мертвой Пёль, – прошептала я, широко раскрыв глаза. – Помощники Сима говорили, что должны в нем встретиться. Может быть, и Урим там?
Некогда мои слова пропустили бы мимо ушей. Но в этот момент – возможно, единственный в моей жизни – мой голос подобно факелу развеял мрак ночи. Никто не поднял брови, не упрекнул меня за то, что заговорила без разрешения. Все мужчины внимательно смотрели и слушали.
– А где дом мертвой Пёль, тамо Соль? – мягко спросил командор Ли.
– Я… я не знаю, господин.
Придется ходить от дома к дому, опрашивать деревенских. Но у нас нет на это времени…
Мой взгляд замер на старике. Паника отступила.
– Но
Старик удивленно указал на себя пальцем.
– Да, – кивнула я. – Вот этот мужчина.
Один из солдат подтолкнул старика. Тот, пошатываясь, встал перед командором Ли и кинул нервный взгляд на ближайшую гору.
– Вам туда, на гору Ёнма!
– Что ж, – посмотрел на него командор Ли, – веди нас.
– Я, господин?!
– Так ты сам предложил свою помощь. Веди теперь.
Двенадцать полицейских вскочили на коней и выстроились в ряд. Мне же без лошади за ними было не поспеть, и я осталась позади – отстала от инспектора Хана, упустила возможность сказать, что губы у меня синие от холода, что мне стоит поискать укрытие и согреться. Он вполне мог это предположить и оказался бы прав. Тем более что при взгляде на зазубренные тени от вершины Ёнмы мне в голову пришла мысль, что я, скорее всего, не переживу подобное леденящее приключение.
И все же шаг за шагом я двинулась вперед.
Мной двигала вовсе не храбрость – о нет, у меня от ужаса желудок сжимался. Я пошла вслед за полицейскими, потому что в ту самую секунду, когда я схватила Урим за руку и попыталась спасти ее, ее судьба переплелась с моей. Я видела отчаяние в ее глазах и дотронулась до ее ран.
Разве могла я забыть об этом? Разве могла отвернуться?
