Рейес перестала дрожать, возможно от удивления. Кто же не знает шефа национальной полиции? Рентеро представил ее Гальвесу на празднике в честь выхода на пенсию комиссара Асенсио. Она помнила, как Гальвес предложил помощь – на случай, если у нее возникнут проблемы. Неужели он на самом деле стоит во главе Отдела?
– Анхель!
Мануэла махала Сарате из-за столика под телевизором. Она как раз доедала белые грибы с фуа-гра.
– Да ты, смотрю, на них подсела.
Он заказал пиво. Вскоре Сарате почувствовал, что разговор с Мануэлой был сейчас для него как бальзам на душу.
Она рассказала, что закончила работу на ферме и успела просмотреть материалы по операции «Скунс». Галисийские наркобароны, обвиненные благодаря показаниям Бласа Герини, были в тюрьме. Ничто не указывало на то, что между ними и Герини сохранилась какая-то связь. Мануэла не верила, что это они заплатили Бласу за убийство суррогатных матерей и надругательство над их трупами.
– Я понимаю, что сейчас мы должны думать об отцах этих детей. Им грозит опасность. – Жизнерадостность Мануэлы улетучилась, сменившись печальной усталостью. – Но ты только представь, как жили эти несчастные женщины! Это же настоящее рабство – сидели безвылазно на ферме, рожали, как домашний скот… А потом явилось это чудовище и устроило бойню. Буэндиа провел вскрытие, оно показало, что две матери еще были живы, когда им вспарывали животы…
– Это ОКА, Мануэла. Подумай, хватит ли у тебя сил на такую работу… И стоит ли оно того. Для тебя.
– А для тебя?
Сарате сделал глоток пива. Было уже поздно, и в заведении не осталось никого, кроме них. Официант без энтузиазма протирал барную стойку, явно гадая, когда же они уйдут.
– Я хотела тебе кое-что сказать…
Серьезный тон Мануэлы удивил Сарате, и он посмотрел на нее с любопытством. Она не захотела продолжать разговор в баре, так что они расплатились, вышли на улицу и спрятались от дождя под козырьком соседнего дома. Мануэла бормотала извинения: возможно, ей не следует этого говорить, возможно, она ошибается и, пытаясь принести пользу, только навредит… Лязгнула раздвижная решетка «Синего лебедя»; официант не стал тянуть с закрытием.
– О господи, Мануэла, объясни уже, в чем дело.
Она набрала полную грудь воздуха и выпалила:
– Помнишь, я говорила, что Буэндиа поручил мне разобрать его архив? Он огромный, но я начала с недавних дел. Со случая на ферме Санта-Леонор. Я знаю, что там погибла ваша коллега…
– Ческа. – Каждый раз, произнося ее имя, Анхель чувствовал, как у него внутри все сжимается.
– Я растерялась, потому что в деле было два отчета о гибели Хулио и Антона. Они почти одинаковые, но… Мне неприятно об этом говорить… В общем, Хулио умер от ран, нанесенных осколками разбитого окна машины… Однако в одном из отчетов указано, что подобные раны не могли быть получены в результате несчастного случая. Кто-то вонзил в тело Хулио куски стекла. А с ним в машине был только ты.
– На что ты намекаешь?
Сарате напрягся. Этого он от Мануэлы не ожидал. Она что, обвиняет его?
Мануэла примирительно подняла руки:
– Я уже говорила, Анхель: ты мне симпатичен. Я просто хотела тебя предупредить. Кто-то не дал хода этому отчету; составил другой, с незначительными изменениями… Он и был официально представлен. О первом как будто забыли, но… однажды он может всплыть.
– Это был несчастный случай.
– Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто… Черт, я просто подумала, что должна тебя предупредить. Что, если тот отчет скрыли, потому что ты работаешь в ОКА? Но ведь его могут найти…
– Кто, Мануэла? Это какая-то чушь.
– Ладно, прости. Не надо было ничего говорить.
– Это точно! Развела панику на пустом месте…
На мгновение Мануэла замерла. Она не ожидала, что Сарате отреагирует так остро. Не попрощавшись, девушка побрела под дождем в сторону метро «Чуэка». Сарате остался стоять на улице Гравина, уставившись на лужи, в которых отражались неоновые вывески закрытых заведений.
«Я многим пожертвовала ради тебя», – сказала Элена, когда они ссорились в ее квартире на Пласа-Майор. Так вот почему она вернулась в ОКА… Заключила с кем-то – с Рентеро? – сделку. Согласилась и дальше возглавлять отдел, чтобы никто не узнал, что один из ее сотрудников совершил убийство? Теперь Сарате не сомневался: Элена все знает. Знала все это время. Может, поэтому и хочет удочерить Малютку: чтобы искупить его вину.
Комиссар Рентеро жил у парка Ретиро, на углу улиц Ибица и Менендеса-Пелайо, в роскошной квартире с пятью балконами и видом на парк. За домом наверняка велось видеонаблюдение – по крайней мере, когда начальник оперативного управления полиции был у себя, – но у входа Рейес никого не заметила. Она не особо волновалась, что какой-нибудь охранник узнает о ее визите к дяде. В этом не было ничего странного. Кроме времени – было около часа ночи.
– Привет, тетя.
– Рейес, ты! Что-то случилось?
– Прости, что так поздно… Дядя дома?
– Десять минут назад вернулся и пошел в душ. Подождешь?
