– Похоже, здесь что-то испортилось. Наверное, из-за того, что свет отключили, – сказал он. – Если они всю ночь сидят без электричества, в холодильнике могло что-то протухнуть.
– Это дети.
Полицейские с удивлением посмотрели на Чимиту, который гладил мертвую птицу.
– Что за дети?
Мальчик положил воробья на стол, встал и направился к лестнице в погреб. Он передвигался очень ловко, ощупывая стены и мебель: очевидно, проделывал этот путь не впервые. Ордуньо зажег фонарь, чтобы осветить Элене и Сарате крутой спуск.
В погребе стояла морозильная камера, и Чимита указал на нее. Сарате откинул крышку. Ордуньо протянул фонарь Элене, и инспектор посветила внутрь. Там были два крошечных трупа нерожденных младенцев. Вдруг в помещении вспыхнул свет; с жужжанием включилась морозилка. Обернувшись, Элена вздрогнула: у нее за спиной возникла Дорита. Однако она не выглядела угрожающе, напротив, протягивала руки, чтобы Элена надела на нее наручники.
<p>Часть третья</p>О, как невиносимо
Жить без твоих объятий.
Амадо НервоВремя сиесты на ферме Лас-Суэртес-Вьехас было священным. Женщины ложились в постель, задергивали шторы, и дом погружался в тишину, лишь изредка нарушаемую звоном бубенцов. Это Чимита играл в мяч.
Виолете было жаль мальчика. Он родился слепым, и отец отказался его забирать. Дорита сжалилась над ребенком, забрала к себе и растила как собственного сына. Когда Дорита приходила на ферму осматривать их, она всегда брала Чимиту с собой, и мальчик играл во дворе в мяч. Женщины были рады ему, хоть его присутствие и напоминало, что они никогда не увидят детей, которых сейчас носят под сердцем.
Первый рожденный на ферме ребенок, сын Серены, которая жила здесь дольше всех, был ровесником Чимиты. Ему было пять лет.
Жизнь в Лас-Суэртес-Вьехас текла неторопливо. Женщины дремали или смотрели телевизор, и порой им казалось, что время здесь остановилось. Они уже привыкли существовать в этом сонном царстве, покой которого нарушали лишь роды да редкие гости. Прибытие новенькой, Виолеты, произвело настоящий фурор. Девушки окружили ее, засыпали вопросами (откуда ты? как сюда попала?) и объяснили, что ждет ее дальше. Их предсказания не замедлили сбыться: через неделю после того, как Виолету привезли на ферму, там появился доктор, дон Рамон. Девушку отвели в подвал, где был устроен родзал, раздвинули ей ноги, осмотрели, взяли анализы, а потом ввели сперму. Месяц спустя, после второй попытки, Виолета забеременела. Процесс оплодотворения оказался болезненным, и доктор на два дня прописал ей постельный режим. Все это время Росаура, белая кубинка, сидела с Виолетой и рассказывала истории о жизни на ферме. Например, историю слепого мальчика Чимиты; он был сыном румынки, которую выгнали с фермы, очевидно, потому, что она родила больного ребенка. Некоторые говорили, что ее убили, другие – что теперь она работала в борделе Ригоберто. Постепенно темы для бесед иссякли, и на ферме воцарилась прежняя скука. К Виолете привыкли, а сама она усвоила здешние правила.
