Мне не особенно хотелось есть, но Алексу мы купили двойной чизбургер, большую порцию жареной картошки и кока-колу, за чем последовал яблочный пирожок. Окружающие люди походили на завсегдатаев, как будто они ели там бессчетное количество раз. В конце концов я заказал себе сандвич с рыбой в надежде, что он будет мягкий. Бедная моя челюсть. Я отхлебнул кока-колы из стакана Алекса, и меня пронзила резкая боль за щекой. Мы посидели немного, убивая время, пока мама не придет с работы. В этом «Макдоналдсе» часть зала рядом с обеденной зоной занимала пластиковая игровая зона. Ребятишки карабкались вверх-вниз по трубам и горкам, пандусам и лестницам с нескончаемыми силами, которые, без сомнений, высасывали из родителей. Многие матери держали в руках стаканы с кофе, вполглаза приглядывая за детьми.
Алекс уже вырос из таких забав, но все-таки залез несколько раз на спиральную горку. Каждый раз у него задиралась рубашка, открывая живот, словно какую-то детскую эрогенную зону. Похоже, крупный мужчина в сером тайком наблюдал за детьми, делая вид, что читает газету. Или я просто сгущаю краски. Наконец я сказал Алексу, что пора идти.
— У меня болит живот, — пожаловался он на выходе. — Можешь мне помочь?
— Хм…
Я стал гладить ему живот. Он давно уже этого не просил. Я водил рукой от груди с двумя розовыми точками почти до самого паха. У детского тела такая идеальная гладкость. Я обвел вокруг его натянутого пупка. Он довольно вздохнул.
Нам пришлось поторопиться, чтобы успеть на вокзал вовремя, если Джейн села на поезд в 7:0 9. Я пытался ехать в ее стиле — стиле древнеримского возничего, но слишком много машин загораживало дорогу. К тому времени как мы доехали до вокзала, Джейн уже стояла на платформе с портфелем под мышкой. При виде ее я ощутил некоторый подъем, как бывало всегда, пока мы не начинали разговаривать и не разрушали иллюзию. Так или иначе, обычно она не нуждалась в том, чтобы я ее подвозил. Но станет ли она приезжать домой раньше, чтобы приготовить Алексу ужин? Я планировал, что какое-то время после ухода буду несколько недоступен.
Увидев нашу машину, она кивнула как бы в подтверждение. Она скользнула на переднее сиденье, и я поехал. Не обладая телепатическими способностями, она вела себя так, будто ничего не случилось. Алекс сидел сзади и читал детский детектив, который мы захватили с собой: «Тайна старой усадьбы». По дороге домой я объяснил, что мы потеряли ключ от дома и уже поужинали. Я не видел необходимости вдаваться во все нелепые детали.
Джейн сказала, что она не очень голодна, но все же стала рыться в холодильнике. Скоро Алекс пошел спать. Вечер прошел тихо — может быть, они оба что-то почувствовали. Спокойствие казалось почти неестественным, особенно после того, как Алекс ушел спать. Но когда я развернул «Вестник», подобранный с крыльца, заголовок передовицы проделал дыру где-то у меня в груди. «Местный житель, отбывший наказание за преступления на сексуальной почве, разыскивается по подозрению в аналогичных преступлениях». Кажется, речь об извращенце, который пристает к детям. Господи боже, а я отправил Алекса в школу одного. Но Джейн редко читала «Вестник» — может, ей вообще ничего не говорить? А то будет еще один ее триумф. Может, в ту минуту у меня был виноватый вид, или, может, Джейн все же умела читать мои мысли, как открытую газету.
Она подошла ко мне:
— Что ты читаешь?
— Ну, посмотри сама.
Джейн очень быстро читает, и ей не понадобилось много времени. Она выпустила газету из рук, как отравленную.
— Я не могу поверить, что ты отпустил Алекса в школу одного!
— Знаю, знаю…
Она снова взяла передовицу, на этот раз прочла внимательно.
— Здесь мало подробностей. Теперь ты должен быть намного осторожнее.
«А ты?» — хотел я спросить, но не стал. Это тебе скоро придется провожать его в школу по утрам. Но раз я ничего не сказал, Джейн не ответила. Просто продолжила:
— Ты хоть смотрел за ним в «Макдоналдсе»? Я слышала, что там торчат такие типы. И вообще он не должен есть эту гадость.
— Так взяла бы и приготовила ему ужин! — Я не хотел произносить слов, которые только что выпалил Сногз, но они уже слетели с языка.
Она дернула головой, как будто я дал ей пощечину. Щеки вспыхнули.
— Я… я не могу из-за работы. Мы уже обсуждали это раньше…
— Я прекрасно помню.
— Тогда запиши это в свой дурацкий список, понятно?
