И тут до меня дошло, что я по-прежнему снаружи, а дом заперт. Я неисправимо поддал ногой заднюю дверь, и неподатливая деревяшка ответила мне глухим стуком. Но поскольку время близилось к полудню и я был свободен до второй половины дня, то мог обдумать ситуацию. Надо пробраться в кабинет за ключами, это ясно. Поскольку в доме не было даже незакрытого окна, через которое я мог бы пролезть, мне придется как-то взломать дверь. В верхней части двери в приемную были три стеклянные панели: если разбить одну из них, я смогу дотянуться до ручки с внутренней стороны. Но я не мог просто ударить по стеклу кулаком, иначе придется вынимать из руки осколки. Человек освоил орудия труда, поэтому мне нужен был ломик или что-нибудь в этом роде. Я решил остановиться на камне, но белая галька у нас на дорожке была слишком мелкой. Во времена моей юности почти в любом дворе нашелся бы приличных размеров булыжник, но сегодня в пригородах их не встретишь. А где же я только что видел целый ряд булыжников? По всему периметру гигантской ограды Стейнбаумов, вот где.
Я потрусил к зеленой стене, высматривая замеченную утром дыру. Вот она, хотя такое впечатление, что у нее изменилась форма. Ну, разумеется, изменилась. Ведь я пролез через нее пару часов назад, и теперь она имела форму пригородного психотерапевта. Несколько сломанных веток отмечали место, где я выбирался. Я осторожно полез внутрь. Вот они, похожие на страусиные яйца размером и цветом, можно достать рукой. Мне даже не пришлось вылезать до конца, и мои ноги торчали с другой стороны изгороди, когда рукой я дотянулся до одного гладкого симпатичного булыжника.
Через минуту я уже стоял у двери в кабинет и долбил камнем по левой дверной панели. Оказалось, что я произвожу гораздо больше шума, чем ожидал, тем более что с одного удара я пробил слишком маленькую дыру и пришлось разбить все стекло. Хоть и с пятой попытки, но все же я это сделал. Я осторожно просунул руку в отверстие, чтобы повернуть ручку с внутренней стороны, как вдруг крикнула сойка, я дернулся и порезал руку о неровный стеклянный край. Открыв дверь и сунув ключи в карман брюк, я увидел, что похож на человека, который вылил себе в карман бутылку кетчупа. Я переодел брюки, перепортил три бактерицидных пластыря перед зеркалом в ванной, но залепил-таки рану куском марли и пластыря. В следующие полчаса я сделал и съел сандвич с курицей и салатом, пометил в блокноте, что надо позвонить стекольщику и починить дверь, и вернул Стейнбаумам одолженный белый камень, перебросив его через ограду. А дыру в двери закрыл куском картона. Мои послеполуденные пациенты вежливо промолчали. Потом я сел в «субару» и поехал в магазин «Все для ремонта» с мыслью, что и сам смогу починить дверь. Я заблудился среди материалов только в одном ряду стеллажей. Кровельная дранка, откидные болты, сантехника… когда я вынырнул на поверхность, было уже за половину шестого.
Алекс!
Носиться с бешеной скоростью по улицам пригорода не полагается, и, когда я все-таки повернул на Гарнер-стрит, увидел аквамариновый микроавтобус, уже притормозивший у нашего дома. Алекс вышел, но автобус еще подождал: водителю полагалось не уезжать, пока кто-то из взрослых в доме не сменит вахту. Оставалось сто метров, я поддал газу, а потом резко нажал на тормоза, остановившись прямо за автобусом. Я выскочил из машины, распевая:
— Я дома!
Автобус благодарно продолжил путь.
Но Алекс уже отвернулся от двери. Он насупился.
— Ты опоздал.
— А вот и нет. — Я посмотрел на часы, которые показывали две минуты седьмого. У меня снова появилось чувство, что формально я не прав, но морально правда целиком на моей стороне. Я Хороший Папа, тот, который вскоре покинет семью, как ни прискорбно. — Ты знаешь, с какой скоростью мне пришлось ехать, чтобы добраться вовремя?
— Нет. — На лице Алекса изобразилось сомнение. — И с какой?
— Больше восьмидесяти. Чтобы успеть к тебе вовремя. — Я похлопал по капоту «субару», как верного коня по холке.
— Хм. А если бы ты не успел?
Это было предусмотрено. Между прочим, Джейн репетировала с ним эту ситуацию.
— Брось, ты же знаешь.
— Нет, не знаю.
— Но мама же говорила тебе. Несколько раз.
— Я не помню.
Я вздохнул. Не с удовольствием и не с полным изнеможением, но, возможно, со смирением.
— Алекс.
Нет ответа. Он разглядывал «молнию» на рюкзаке.
— Алекс!
— Да, папа.
Он что, издевается?
— Ты должен подождать меня десять минут, а если я так и не появлюсь, пойти к Дисальва.
Джейн договорилась с Луизой Дисальва насчет наших детей, хотя скорее договоренность касалась меня, а не Джейн, поскольку предполагалось, что именно я буду днем дома. Как большинство хороших руководителей, Джейн умела ловко переложить ответственность на чужие плечи. Так или иначе, повторив с Алексом этот вариант, я оставил его в покое.
— Но я успел. — Я достал из кармана мою драгоценность — ключ от дома, который я отделил от остальной связки. — Держи, можешь открыть дверь.
— Можно?
