— Я хочу сказать, что сегодня у нас красят и кабинет в беспорядке. Да и весь дом. Карл Роджерс и некоторые другие пропагандируют… перамбулярный подход к терапии, и я подумал… почему бы нет?
Она наморщила нос, хотя симпатично.
— Это действительно общепринятый метод?
— Скажем, это многообещающая идея. Иногда нужно просто отправиться в путь. — Я сделал жест, как будто голосую на дороге. «Майкл Керуак Эйслер», — заявил Мартин.
— Что ж, хорошо. Но позвольте мне надеть кроссовки. — Она развернулась на носках туфель. — Они у меня в багажнике.
Она вернулась в угольно-черных кроссовках «Найк», надетых на белые хлопчатобумажные носки высотой до щиколотки. Газоны Фэрчестера влекли к себе, словно усыпанное самоцветами зеленое море, нависающие ветви деревьев застыли силуэтами на фоне безоблачного неба. Через минуту мы вдвоем плавно двигались на север по Гарнер-стрит. ЖН шла удивительно быстро, как будто стараясь совместить физическую нагрузку с приемом у психотерапевта. Воздух шелковисто гладил мое лицо, опухоль еще не спала, но челюсть уже болела не так сильно.
ЖН говорила о своих семейных трудностях, и мне приходилось внимательно ее слушать. Роман, который она подумывала завести, на деле обернулся интрижкой и быстро сошел на нет, только теперь ее угнетало чувство вины и разочарование. Ее муж, непритязательный субъект по имени, разумеется, Джон, мог бы проявить понимание по этому поводу, хотя это только гипотеза, поскольку она ему ничего не сказала, и я не стал ей этого советовать.
— А ваша дочь… — проговорила.
Дочку ЖН, первоклассницу, звали Элен.
— Ей совершенно не нужно ничего знать. Ей всего шесть лет.
То ли мне почудилось, то ли ЖН в этот момент прибавила шагу. Я завернул за угол Гроув-стрит в ногу с ней только потому, что ускорил шаг, может, из-за того, что я шел с внешней стороны. Я хотел было громко высказаться по поводу чувства вины, но мы как раз проходили мимо прохожего, который шел в противоположном направлении. Я уже видел этого человека раньше, он размахивал руками, словно безумный жук. Жутковатый тип. Слабый загар на мертвенно-бледной коже, и он все равно похож на какую-то личинку. Неряха. Я едва кивнул ему, и он ответил тем же, когда поравнялся со мной.
ЖН повторила про Элен, я согласился с ней тоже кивком.
— Как бы то ни было, — продолжала она, — на самом деле меня беспокоит, что делать с Джоном.
Я высказался насчет вины, она нахмурилась.
— Разумеется… но не в этом дело. Дело в наших отношениях вообще. Когда-то мне было удобно, а теперь просто скучно. И мы ссоримся. Я представляю себе, как ухожу из дома…
Она замедлила шаг, когда мы вышли на отрезок между Гарнер и Сомерс-стрит, и остановилась перед нашим домом. Я был готов пройти еще кружок, но она подняла руку и кончиками пальцев дотронулась до моего плеча.
— Вот ваш дом. Неужели вы никогда не думаете о том, чтобы уйти?
Ее вопрос прозвучал так же неожиданно, как и прикосновение. «Интересно, кто здесь пациент?» — проворчал Сногз. Мартин только фыркнул, а я пытался придумать ответ.
— Я… не уверен, что должен доводить до разрыва. Я могу сказать только, что понимаю вас.
Ее рука скользнула на мои бицепсы — готовая скользнуть дальше или сжать? Откуда мне было знать? Я выпрямил спину, и ее рука опустилась.
— Мы все о чем-то фантазируем. Претворить фантазии в жизнь — совсем другое дело. Как вам уже известно.
Мы обсудили способы восстановления угасших отношений, от привнесения романтики до попытки заново открыть для себя семейную жизнь, но все они звучали не особенно убедительно. Пройдя еще два круга, я оставил ЖН у обочины.
— У меня есть одна книга, по-моему, вам стоит ее прочитать, — сказал я, вспомнив о кьеркегоровом методе ротации: брак как поле, на котором нужно обрабатывать почву и время от времени сажать разные злаки, а может быть, даже оставить его под пар. Вдруг поможет. Она с надеждой кивнула, и я сказал, что дам ей книгу на следующей неделе.
«К черту Кьеркегора», — заявил Сногз, как только ЖН скрылась в клубах выхлопного газа такого же цвета, как ее БМВ. И это правда: старина Серен мне не помог, хотя какое-то время я думал, что у него есть решение моей проблемы. Переделывая себя, ты признаешь, что недоволен самим собой, но что, если дело в другом человеке? Или будем честны: если Джейн составила список тех же претензий, значит, дело в ситуации, которую мы сами создали. На данном этапе единственный выход из нее — это уйти из семьи. Может быть. Да. Теперь, когда решение зависело от меня, оно стало таким огромным, что я не мог удержать его в уме. Оно разбухало и переваливалось через край, от него темнела трава и воздух скручивался вокруг меня. Будучи мужчиной, я инстинктивно потянулся к еде как к избавлению. Я вернулся к дому, умирая от голода.
