- Мой отец и мать умерли,- говорила она. - Но ты жив. Жива и наша любовь. У нас будет ребенок. Я хочу, чтобы он быстрее появился на свет. Пусть он будет символом веры в возрождение новой, свободной Польши...
- Мордерца!- не веря своим глазам, воскликнул пораженный Клатка. Мордерца!
- Здравствуй, Клатка!- радостно ответил Генек. Как я рад снова видеть твою противную рожу, дружище! Этим выродкам не удалось справиться со мной. Я удрал из их ада, и теперь у меня руки чешутся по настоящему делу.
- Мы думали, что они сцапали тебя там, в тюрьме. Ведь о тебе не было ни слуху ни духу. Так и думали, что ты расстрелян.
- Ну, а у вас чем тогда кончилось?
- Мы все удрали. Не хватало только тебя. Мы решили, что тебя схватили, когда ты прикрывал наш отход.
- Из тюрьмы я тоже удрал. Но попал прямо в пекло. Шкопы проводили облаву на евреев, сцапали и меня заодно. Я благоразумно промолчал, что зовусь Мордерцой. Они посадили нас в товарные вагоны и доставили в Освенцим.
- В Освенцим?- присвистнул Клатка. - И тебя отпустили оттуда?
Генек горько засмеялся.
- Оттуда они выпускают только через трубу, - ответил он. - Там я познакомился с отличными ребятами, и мы вместе сбежали.
- Там и вправду так страшно, как рассказывают?
- Да, там не санаторий,- он безрадостно засмеялся своей грустной шутке. В нем жила только ожесточенность и жажда мести. - Но они не разделались с Мордерцой, как ни старались. А как ребята?
- Убили Журавля, Футбола тоже. На их место пришли другие. Пойдем, посмотришь.
- А ты ничего не слышал о моих стариках?
- Нет,- быстро ответил Клатка, отворачиваясь от Генека. - Ведь они живут в Кольцах? Не думаешь ли ты, что у меня было время справляться о родственниках наших ребят?
- Ты лжешь,- сказал Генек.
Клатка не мог скрыть правду.
- О боже! Твоего отца расстреляли, а мать покончила с собой. Не ждал ты таких новостей, оказавшись на свободе...
- Ничего!- ответил Мордерца. - На моих глазах умерло так много хороших людей. Теперь я буду еще злее, узнав о судьбе родителей. Скорее в бой. Я хочу, чтобы шкопы почувствовали на своей шкуре, что Мордерца опять здесь.
Известие о смерти родителей на самом деле не привело Генека в отчаяние. В нем, кажется, умерли все человеческие чувства в ту ночь, когда его заставили сжигать трупы. Он мог вытерпеть все, но только не массовое уничтожение беззащитных людей.
Генек был воплощением ненависти.
- Немцы стали чертовски осторожны,- рассказывал Клатка. - Сейчас почти невозможно схватить патрульную группу или напасть на изолированный пост. Вот, например, склад боеприпасов и продовольствия в Баборув раньше охраняли двадцать человек, а теперь четыреста...
- Четыреста шкопов! Не плохо для начала,- оживился Генек. - Четыреста проклятых дохлых фрицев вполне подходят, чтобы отпраздновать мое возвращение. Я охотно искупаюсь в их крови, Клатка.
- Ты с ума сошел, Мордерца! Ведь нас только сорок.
- Я видел гибель тысяч поляков,- проговорил сурово Генек. - Я видел, как умирали тысячи русских, тысячи евреев, тысячи людей разных национальностей. Знаешь ли ты, как беззащитных пленников бьют до смерти свинцовыми дубинками? Как их топчут сапогами? Убивают выстрелом в затылок? Ты не видел, как их душат в специальных газовых камерах. Знаешь ли ты, как пахнут сожженные трупы? Этого запаха я не забуду до конца своей жизни, Клатка! Я видел, как уничтожают настоящих патриотов. Их вешают, топят, обливают водой на морозе. Нет такой страшной смерти, которой бы я не видел. И в этом аду я держался только одной мыслью, Клатка. Одной мечтой, что я жесточайшим образом отомщу за все. Я должен драться, Клатка!
- Черт подери! - воскликнул взволнованный Клатка, глядя в худое озлобленное лицо Генека, глаза которого сверкали от гнева. - Я посоветуюсь с ребятами. Ведь ты их вызволил из тюрьмы. Они, конечно, не запляшут от радости, идя на смерть. Эти четыреста немцев - не зеленые новобранцы. Они побывали в России и знают, почем фунт лиха.
- Но они не знают Мордерцу,- возразил Генек. Мы должны ускорить смерть этих шкопов! Нескольких возьмем живыми. В Освенциме я кое-чему научился и найду четыреста различных способов, чтобы уничтожить четыре сотни мерзавцев. Веди меня к ребятам, Клатка, и за дело...
- Януш!- обрадовался Росада. - Наконец-то!
Он вышел из-за дерева, где выставлял караул. Несколько человек стояли поодаль, молча наблюдая, как Росада тряс руку Янушу.
- Мы уже стали опасаться, что побег не удался. Все говорят, что бежать из Освенцима невозможно.
- Где Геня?- перебил Януш. . - Она недалеко от нашего лагеря. И малыш там. Вот радости-то будет!
- Отведи меня к ним,- умоляюще попросил Януш.
- Мы должны были уйти со старого места. Шкопы пришли в ярость, когда мы пустили под откос их эшелон с солдатами. Ты бы видел, как они разлетелись в клочья на несколько километров. Мы отошли глубже в лес, поставив вокруг минное заграждение. Мины мы стянули у нацистов. Здесь мы в безопасности...
