Мои мысли прерывает неприятный и грубый толчок в сторону. Не успеваю обработать в голове происходящее, как наклоняюсь в сторону, упираясь в дверь помещения для уборщиц. Кажется, мне надавили чем-то холодным на спину. Стоп, я сказала надавили? Меня в прямом смысле ударили. Только что. Торможу в центре небольшой комнатки, забитой швабрами, тряпками, от которых пахнет сыростью, тазами для воды. Прикрываю веки, сжав губы, и оборачиваюсь, взглянув в глаза парню, который закрывает за собой дверь, битой касаясь раковины. Вкладываю в свой взгляд всё свое отношение к этому человеку, собираю всю свою злость, всю моральную усталость. Всю себя и для него. Звучит ужасно. Трачу слишком много сил на этого типа.
Дилан сжимает челюсть, протягивая мне баночку с таблетками. Смотрит в глаза, как бы заявляя, что ему не нужно моего гребаного снисхождения. Бросаю недобрый смешок, закатив глаза, и не нахожу слов, чтобы выразить…
Стоп.
Что именно выразить я хочу?
Внезапно. Нет, это правда происходит неожиданно. Я открываю свои глаза. Я смотрю на парня, слегка опуская взгляд на баночку в его ладони с разбитыми костяшками. Я… Как я могу быть настолько слепой?
Моя злость и неприязнь к ОʼБрайену никогда не была обоснованной. Даже задумываясь над причиной моего отношения к нему, не находила её. Так, почему я злюсь? Почему… Потому что не на кого больше… Господи, я выношу на Дилана все свои отрицательные эмоции только потому, что больше никуда не могу их деть. Я злюсь вовсе не на него. Я злюсь на мать с её непониманием и идеалами, от которых меня тянет блевать, злюсь на Причарда, посмевшего опустить меня, оскорбить, раздавить, на безучастного к моей жизни отца. На родителей вместе, на всех своих родственников, которые обвиняют меня в том, что я не совершала. Всё это дерьмо копилось столько лет в моем молчании, что сейчас меня разрывает, и изливается всё на ОʼБрайена. Что он мне сделал? Ничего. Да, он ударил меня, но тогда я оказалась не в том месте не в то время. Его вины не было. За то, что он покрывает меня матом? Каждый второй типичный подросток современного общества такой. За то, что из-за него у меня проблемы в школе? Но он же просто типичный хулиган. Таких, как он — миллион.
А что он сделал для меня? Он, как оказалось, пытался помочь мне тогда, на вечеринке. Он, по неизвестной мне причине, побил Донтекю после того, как тот приставал ко мне. Простое совпадение? Хочется верить. Это вместе с ним мы бежали со станции. Это, в конце концов, именно ОʼБрайен приехал за мной в дом Причарда.
Так, черт возьми, за что мне злиться на него? В таком случае, парень выходит простой жертвой моего психологического террора.
Пора принять, как факт. Дилан ОʼБрайен не виновен в моих проблемах. Он никак не связан с моей жизнью, поэтому испытывать к нему ненависть — пустая трата времени.
И как только мне удалось это понять, внутри словно лопнул шар с водой. В самой груди, под ребрами. Я хорошо ощутила, как жидкость растекается по органам, освобождая меня от лишней тяжести. И… И становится как-то легко.
Негатив имеет способность накапливаться, заслонять наше сознание, мешая видеть очевидную правду. И правда в том, что ОʼБрайен не при чем. А человек, на которого я злюсь, — это я сама.
Выдыхаю из себя тяжесть, заморгав. Опухшие веки больше не кажутся таким грузом, и могу спокойно раскрыть глаза, подняв их на парня, который терпит мое молчание, продолжая держать баночку перед собой. Он скользит большим пальцем по её стенке, нервно сдирая белую наклейку.
Единственное, что задевает меня, — это мысли о том, что мы с ним похожи. В чем-то. И опять-таки в этом нет его вины. Всё крутится исключительно в моей голове.
Пора уже отпустить это. Иначе меня не станет.
Откашливаюсь, сделав два неуверенных шага к парню, который отступает назад, сохраняя безопасное для себя расстояние. Протягиваю руку, осторожно касаюсь пальцами крышки баночки, пытаясь случайно не задеть ладонь Дилана, который опускает глаза, отдернув руку, и делает шаг в сторону, к раковинам. Молчит, видимо, ждет, что уйду.
Растираю пальцами баночку, опустив взгляд в пол, и откашливаюсь, шепнув:
— Спасибо, — от сказанного язык сворачивается трубочкой, но терплю неприятную боль, быстро покидая помещение с плиточными стенами.
Мне пора отпустить эту злость.
И дышать становится легче.
***
Но, всё-таки, по какой причине ОʼБрайен злится на Харпер? Почему не терпит пересекаться с ней взглядами, просто сталкиваться в коридорах, проходить мимо? Одно её присутствие рвет кожу.
Почему?
Парень стучит битой по плитке, решая спрятать оружие обратно в сумку. Он изредка бросает взгляд на зеркало, после чего поглядывает в сторону двери, прикусывая свой язык до крови.
Видит в ней себя.
Глава 15.
Этот ребенок заслуживал подобного?
