Сегодня будний рабочий день. На часах девять утра. Настроения покидать дом нет. Школа? Кому она на хер сдалась? Понимаю, что Дилан будет названивать, но мне действительно нехорошо. Прошло уже несколько дней с его срыва, а мы так и не увиделись. Кажется, ОʼБрайен правда переживает, просто демонстрирует свое волнение иначе, не так, как мы привыкли видеть это. Вообще многие эмоции и чувства парень выражает по-другому. Я уже привык. А вот для окружающих подобное будет именно проявлением «дикости», чего-то неправильного. Идиоты. Если кто-то ведет себя не так, как все, не так, как принято в обществе, то он странный? Неправильный? Отшельником стать обязан? Терпеть не могу эти чертовы идеалы социума. Откуда вам, уебкам, знать, что правильно, а что нет? Вы ведь тоже люди. Прекратите уже ебать мозги другим своими правилами жизни и капать своими нормами. Люди вокруг вас — никто. Они не имеют права влиять на вас, если не занимают какого-то важного места в вашей гребаной жизни.
Начинаю злиться с утра. Неплохо. Злость придает мне сил.
Опускаю ноги на пол, сдерживая громкий стон, сжав зубы. Рукой обнимаю свой живот, сутулясь, и глубоко дышу через нос, качая головой, чтобы хоть каким-то образом выбросить ощущение боли из тела. Организм захламлен всякой дрянью. Мыслями. Мусором. Моральным дерьмом. Груз накапливается, увеличивается. Знакомое ощущение. Чего-то старого. Давно живущего во мне.
Отбрасывай это дерьмо. Забудь.
Нет смысла копаться в прошлом, которое только усугубит положение.
С дрожью в пальцах потираю сжатые сонные веки, переводя поток мыслей на менее разрушающий. Но делаю только хуже, ведь в следующую секунду в моей голове возникает одно имя. Лили. Тяжелый вздох слетает с губ. Не должен был лезть не в свое дело. Я должен был поступить, как всегда. Как мне присуще. Но нет. Чертов придурок. Мне нельзя. Нельзя, блять. Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя, Дейв, оставь это.
Растираю лицо.
Оставь её уже, не смотри в её чертово окно, нельзя, нельзя, нельзя.
Громко дышу, вовсе опустив лицо в ладони, чтобы спрятать глаза от бледного света. Скрыться от своих мыслей не выходит, никак. Ты — есть ты. И это дерьмово.
Резко встаю с кровати, продолжая одну ладонь прижимать к ребрам, чтобы как-то сдержать боль внутри, не усилить её от постоянных попыток двигаться. Стоит спуститься. Старушка наверняка знает, что я опять прогуливаю школу. Хорошо, что не спрашивает причину. За это ей отдельное спасибо. Странно, что она вообще позволяет мне жить с ней. Ей настолько одиноко? Интересно, у неё есть родственники? Ни разу не видел фотографий на стенах её дома.
Опускаю руки, сжимая ткань футболки, стою боком к зеркалу, сняв мятую вещь через голову, и ерошу волосы, дернув головой, отчего боль в висках усиливается. Перевожу сначала взгляд, потом поворачиваюсь всем телом, чтобы разглядеть свое покалеченное худое тело. Мда. Ничего удивительного нет в том, что люди на улице принимают меня за наркомана. В этом есть капля иронии. Вот только смеяться меня не тянет. Тянет покурить. Сигарет нет. Чтобы их купить, надо выйти из дома, а мне не хочется. Чувствую себя затворником, но подобный образ жизни очень даже по мне, правда человек — существо социальное. А асоциальным быть не круто. Кажется, так моя мамка твердила постоянно.
Нет, не пропускай мысли о ней.
Она сама сделала свой выбор. И меня отныне не волнует её жизнь. Попусту беспокоиться за тех, кто предпочитает тебе кого-нибудь другого. Мило и жалко, наверное. Мои мысли напоминают мне размышления какой-то школьницы. Аж тошно.
Опять этот отвратительный вздох с треснувших бледных губ. Пальцами касаюсь синяка на груди. Потрясающе смотрится. Добавляет капельку разнообразия к моей бледноте. Господи, что я несу вообще? Лицо опять морщится, но теперь уже мне охота харкнуть в свое отражение, в чем себя сдерживаю. Вообще воздержание — вещь хорошая, как показывает опыт.
Попытка натянуть обратно футболку — и вновь сковывает боль в спине. Чертов позвоночник. Что с ним опять не так? Расправляю плечи наклоняя голову к плечу, чтобы размяться немного, а то чувствую себя стариком. Отворачиваюсь от зеркала, чтобы не искушать себя желанием разбить его к чертовой матери, но и это оказывается ошибкой, ведь, повернувшись к окну, обнаруживаю, что всё это время находился под пристальным вниманием девушки, которая, встретившись со мной взглядом, дергает плечами, быстро скрывшись с виду. Думаю, она выскочила из комнаты. Опять вздыхаю. Ещё тяжелее, чем прежде. Почему я не могу быть нормальным? Почему именно мне приходится давиться комками в глотке при простом осознании своего желания поговорить с ней? Разве это может быть честным?
Я не выбирал себе такую жизнь.
Эта привилегия обошла меня стороной, как какого-то неудачника.
Телефон вибрирует, так что опускаю глаза, взглянув на экран. Мобильный аппарат находится на столе. Высвечивается номер Дилана. Думаю, он уже в школе. Ответить? Неохота. Я еще не пришел в себя.
