«Сука», — кажется, парень шепчет именно это, прежде чем отвернуться и направиться к своей машине, продолжая вытирать кровь из носу. Через минуту автомобиль трогается с места, пропадая с поля зрения девушки, которая продолжает шмыгать носом. Она поворачивает голову, взглянув на Дейва, а тот молча, сдерживая стоны, поднимается, держась за свой живот, и хромает в сторону своего участка.
— Э-эй… — Лили не находит силы, чтобы встать. Она слишком изнеможена. Смотрит в спину парню, задыхаясь своими эмоциями. — Дейв?
Он уходит.
Он не герой.
Он точно не из её идеального мира.
Сидит на кровати. В темноте. Не двигается с тех самых пор, как зашел сюда. Ему тяжело шевелиться. Руками растирает лицо, измученно вздыхая, и борется с ощущением дискомфорта под лопатками. Поднимает взгляд на рабочий стол, в темноте разглядывая прозрачный пакетик с наркотиками и баночку с таблетками. Ему ничего не нужно от неё. От этой чертовой Харпер. Берет подушку, бросив в сторону стола, и сбивает ею лампу и кружку, но никак не желаемые капсулы успокоительного. Вновь опускает лицо в ладони, громко дыша, и мычит сжатыми губами, запустив пальцы в темные волосы.
Его тошнит от одной мысли о том, как что-то, что принадлежит Харпер, приносит ему временное расслабление.
Дилан ОʼБрайен не позволит себе этого.
Жалкая попытка. Нет, правда, жалкая.
Миссис Харпер наливает виски себе в бокал, как бы говоря, что всё ещё относит себя к идеалу, а вокруг неё тот же хаос. Кажется, грязной посуды становится больше. Она накапливается в раковине, на столах, как и мысли в головах жителей этого дома. Мэй стоит в дверях кухни, сощурив опухшие от усталости и бессонницы веки, когда видит ещё одну жалкую попытку воссоздать иллюзию «нормальности». Гребаная прозрачная ваза с цветами на столе. Чертова ваза, которая, по мнению женщины, должна скрасить это место, но нет. Харпер шаркает ногами, проходя мимо стола, за которым сидит её мать и выкуривает постепенно пачку дорогих сигарет. Эта женщина никогда не позволяет себе ходить по дому в таком виде, как сейчас: растрепанные волосы в попытке убрать их в неаккуратный пучок, какое-то тряпье, отдаленно напоминающее халат. Вот она — миссис Харпер. Самая, что не есть, настоящая.
Мэй останавливается у столешницы, на которой мирно сохнут цветы. Девушка смотрит на вазу, наблюдает за тем, как лепесток медленно опадает. Может поклясться, что видит, с каким отвращением эти цветы воспринимают окружающую обстановку. Они кончают жизнь самоубийством, преждевременно отрываясь от стебля. Мило.
Харпер немного поворачивает голову, краем глаза смотрит на сидящую к ней спиной мать, которая что-то читает в модном журнале, продолжая гордо держать голову. На коже лица нет косметики, поэтому все морщины и неровности вылезают на показ. Мэй тихо дышит, пальцами вслепую нащупав стеклянную вазу, поднимается к её гладкому горлышку, сделав глубокий вдох, потянув украшение сего безумия на себя.
Секунда — и осколки разлетаются во все стороны, заставив женщину вздрогнуть плечами. Но она не оборачивается. Продолжает широко распахнутыми глазами сверлить фотографию молодой и красивой Кары Делевинь на развороте. Харпер недолго наслаждается образовавшейся атмосферой. Звон стекла будто крошит на куски иллюзию. Мэй кедами наступает на осколки, давит бутоны цветов, покидая кухню, и всего секунду смотрит в сторону отца, который смотрит телевизор в гостиной. Он нашел неплохой вариант абстрагироваться от реального мира.
И Мэй необходимо найти свой.
***
— Физика… Химия… — перечисляю предметы, проверяя наличие учебников и тетрадей в шкафчике. Пальцем скольжу по корешку учебника экономики и вздыхаю, встряхивая вьющимися распущенными волосами. Перемена в самом разгаре. Сегодня чувствую себя свободно, поскольку не пересекалась с Причардом, да и Дейв с Диланом сегодня отсутствуют. Три урока проходят спокойно, и мне легко дышать в переполненном подростками коридоре. Вытаскиваю учебник по биологии из рюкзака, поставив его на полку, и закрываю молнию, готовясь развернуться и уйти. Но, кажется, я слишком рано приняла свою психологическую победу. Поворачиваю голову, без труда различая в толпе знакомую фигуру ОʼБрайена, который поправляет ремень спортивной сумки. В последнее время он часто носит с собой на занятия биту. Совсем с ума сходит?
Плевать? Да, было бы параллельно, если бы этот тип не двинулся в мою сторону. Сохраняю равнодушие внутри себя, делая вид, что не замечаю присутствия парня, который встает сбоку, протянув мне баночку с лекарствами. Не обращаю никакого внимания, хлопнув дверцей, и разворачиваюсь, надеясь, что мои локоны хорошенько задели его лицо. Шагаю вперед, не оглядываясь даже на не самое корректное обращение ко мне. Ничего от него не нужно. Пускай оставит эти чертовы таблетки себе. Почему бы ему просто не выбросить их? Хочет дать мне понять, что не нуждается в них? Не слишком ли большая уверенность в себе? Я плюю в его сторону каждый раз, как вижу. Не хочу даже взглядом пересекаться с этим психопатом.
