Как он себя чувствует? Лучше, чем вчера. Чем до того, как принял наркотики. Физически он спокоен, правда тело до сих пор не желает слушаться, что немного настораживает, но не вводит в ужас. Другое дело — психологически. Морального груза в голове не убавилось. ОʼБрайен лежит на кровати, вместо жара ощущая только холод, поэтому стучит зубами, смотря в сторону приоткрытой двери, что ведет в коридор. Позади окно. И бледный свет пробирается через плотную ткань штор, вынуждая Дилана щуриться с болью в глазах. Песок. Он всё ещё чувствуется. Кое-как поднимает тяжелую руку, желая осторожно коснуться пальцами век, но ему не удается нормально контролировать свои движения, поэтому ладонь грубо падает на лицо. Парень стонет. Черт. Мычит сквозь сжатые зубы, рывком принимая сидячее положение. Зря. В голове тут же в хаотичном порядке начинают витать мысли, путаясь с воспоминаниями о вчерашнем дне. Они такие неясные, нечеткие, что ОʼБрайену даже не вспомнить, как он оказался здесь. Может, оно и к лучшему. Вряд ли произошло что-то значимое в хорошем смысле, скорее, в корне наоборот, так что лучше будет не пытаться копаться в себе.
Единственное, из-за чего начинает переживать Дилан, — это Дейв. Вдруг он опять навредил ему в бессознательном состоянии? Фикс-идея посажена в голову, и Дилан уже пытается встать с кровати на вялые ноги, понимая, что с успехом передвигаться не сможет. Он хватается за тумбу, поднимаясь на сгибающиеся под давлением тела ноги. Колени трясутся. Дрожащие вздохи слетают с губ. Сжимает и разжимает веки, стараясь отогнать сон. Ему нужно найти Фарджа, чтобы убедиться, что он в порядке. А потом он со спокойной душой вновь рухнет спать.
Выбирается из комнаты, хромая, шагает по коридору, ладонями опираясь на стену. Ему тяжело перебирать ногами, но это не должно поражать или вызывать шок. Просыпаться в таком состоянии с желанием убить себя — это вполне нормально, если ты имеешь привычку покуривать.
Впереди спуск вниз. Гребаные ступеньки. Дилан принимает попытку спуститься, держась за перила, но не выходит. Перед глазами комната качается из стороны в сторону, поэтому он опускается на пятую точку, чтобы немного переждать. Дышит, лбом пару раз постучавшись о деревянную палку. Сидит без движения минуты три, после чего вновь поднимается, медленно, предельно медленно и осторожно спускаясь вниз. Следит за каждым движением, за каждым вздохом, за биением своего сердца.
И, наконец, добирается до первого этажа. Кухня пуста. Гостиная тоже. Но голоса парень слышит, так что шагает уже увереннее в сторону двери, ведущей на задний двор и террасу. Успокоение приносит и то, что Дилан слышит Дейва. Значит, он в порядке.
Добирается до поворота, но останавливается за стеной, внезапно ощутив, как кровь в жилах холодеет.
Ведь он слышит голос, который не принадлежит старушке.
Хмурит брови, схватившись за стену, и делает небольшой шаг, выглядывая из-за неё. Дверь со стеклянным покрытием открыта. И вздох застревает в глотке.
— И как ощущение? — Дейв ставит на траву мешок с землей для цветов, который старушка просит принести в теплицу. Он выглядит бодрым и вполне себе здоровым, правда уже уставшим от такой нагрузки с самого утра. Парень отряхивает руки, на которые надеты перчатки, и пыль летит вверх, заставляя девушку кашлять.
— Не самые лучшие, но, думаю, могло быть и хуже, — Мэй Харпер прикрывает ладонью рот и нос, чтобы не вдыхать пыль. Да, она чувствует себя нормально. Конечно, её одолевает головная боль, но девушка не ощущает себя подавленно. Да, тошнота — не самое приятное ощущение, но это лучше, чем онемение всего тела.
— Как ты оказалась там? — не то, чтобы Дейв специально вежливо разговаривает с ней, не пытаясь грубить, просто сейчас, пока он находится дома, чувствует себя защищенным. Зона комфорта помогает ему оставаться собой.
— Не помню, если честно, — практически лжет. Не хочет делиться с Фарджем чем-то личным.
— Не удивительно, — а Дейв в свою очередь надеется, что Харпер не помнит того, что произошло вчера. Он оглядывается назад, нервно потирая запястья рук, когда снимает перчатки, и повисшее молчание давит на обоих, вынуждая чувствовать неприятную неловкость. Мэй старается отвлечь себя и оглядеть задний двор, за которым явно хорошо ухаживают. Она натягивает на плечи кофту, что дала ей старушка. К слову, вся одежда, что находится на ней, кроме нижнего белья, принадлежит не девушке. И Харпер где-то внутри себя испытывает благодарность.
— Спасибо, что не оставил меня там, — с трудом выговаривает, потирая пальцами бледные щеки, усыпанные мелкими синяками. Внешний вид говорит сам за себя: глаза тусклые, белки их покраснели, нижние веки немного опухли, приняв какой-то непонятный синеватый оттенок.
Фардж не знает, что ответить. Он не привык к благодарностям в свой адрес, поэтому слегка теряется, нервно хрустит пальцами, кивая головой:
