Веду Дилана на второй этаж. Такое чувство, что здесь гораздо больше людей, чем внизу. И все они, мягко говоря, занимаются не самыми приличными вещами. Видимо, комнаты уже заняты, поэтому ничто не мешает им делать это здесь. И да. Тут темно. Слишком. Если на первом этаже мерцают огни, то на втором — просто темнота, окутанная громкой музыкой и тошнотворными стонами ублажающих друг друга людей.
Толкаю всех одной рукой. Мое присутствие не особо волнует окружающих, и оно не станет волновать до тех пор, пока я не вмешаюсь в их особые процессы. Дилан шатается, уже сам хватается за мои плечи, чтобы не рухнуть на пол. Я толкаю одну дверь за другой, всё больше расслабляясь. Вспоминаю о том, что подобное времяпровождение для меня нормально, что именно так проходят мои будни. Это успокаивает. Вот она — моя зона комфорта. Я — ублюдок. Дилан — ублюдок. Все здесь — ебаные ублюдки.
Наконец, нахожу ванную комнату, правда, она так же занята парочкой, поэтому закатываю глаза, ругнувшись:
— Пошли на хер отсюда, — грубо хватаю голую девку за шею, рывком толкнув в сторону коридора, и парня пихаю туда же, закрыв дверь за собой. И чертова щеколда сломана.
— Ты уже достаточно набрался? — спрашиваю у Дилана, понимая, что это растение вряд ли одарит меня внятными ответами. ОʼБрайен опирается руками на холодную батарею, опуская голову, и сутулится, переминаясь с ноги на ногу. Он, вроде, дышит…
— Поехали домой, — кручу ручки крана, решая немного намочить облитую ткань кофты. Старушка и так мне одежду стирает. Будет стыдно, если она учует запах алкоголя. — Если честно, подобные вечеринки как-то не втыкают. Уже год, наверное, — начинаю говорить, зная, что именно мои «заумные» беседы как-то приземляют Дилана. — Я иногда покуриваю, но большего мне не хочется. Может, стоит завязать вообще? — если честно, давно хотел поднять этот вопрос. Говорят, бросать вредные привычки проще с кем-то для взаимной поддержки. Набираю воды в ладони, наклоняясь, и окунаю лицо. Судя по всему, остыть стоит мне. Ещё машину вести. Не слышу ответа Дилана. Это нормально. Думаю. Обычно, если ему нехорошо, то он старается лишний раз рот не раскрывать. Поднимаю голову, встряхнув ладонями, и взглядом утыкаюсь в зеркало, замерев.
Вот, по какой причине, музыка слышна четко, а не приглушенно.
Дверь приоткрыта.
Стою на месте, откашлявшись, и прикусываю губу, топнув ногой. Тихо пускаю смешок, не веря своим глазам.
— Я убью его, — выключаю кран, вытирая руки о ткань джинсов, и быстро шагаю в сторону коридора, толкая дверь, не боясь, что могу кого-то задеть ею. Переступаю порог, оглядываясь по сторонам. Повсюду люди. Чужие, незнакомые лица. И куда этот кретин направился?
Иду к лестнице, но, добираясь до её подножья, понимаю, что направляюсь не в ту сторону. В толпе внизу не замечаю знакомую фигуру, поэтому оборачиваюсь, поспешив обратно. Чтобы я ещё хоть раз оказался в похожей ситуации. Если Дилану захочется покурить, то сам сперва достану что-нибудь, чтобы не возить и не терять его в подобных местах.
Толкаю парочку к стене, не обращая внимания на ругань с их стороны, и уже начинаю подпрыгивать, вытягивая шею. Ни черта не различаю лица.
Этот придурок мог завалиться спать в одну из комнат, мог не справиться с желанием перепехнуться с кем-то, а в худшем случае, он опять влез в драку.
Вечер поздний, но я не чувствую усталости. Ощущаю только необычную ностальгию. Давненько так не бродил, хер знает, где в поисках друга. Может, мне стоит собрать на него компромат, чтобы он, наконец, понял, как ведет себя после употребления? Хотя, если даже тот факт, что я получаю синяки от его воздействия, не останавливает его, то что вообще может?
Уже вижу стену в конце. Черт. Где этого типа носит?
Торможу, поставив руки на талию, и кручусь на месте, уже теряя азарт к поиску. Не смешно. У Дилана не так много сил. Он мог передвигаться только по стеночке, так что вряд ли ушел далеко.
Хочу отвернуться, чтобы ещё раз пройтись с самого начала по всем комнатам, но застываю, в первый момент даже прикусывая язык от простой мысли, что это может быть он. Хмурюсь, щуря веки, и делаю шаг в сторону, наклонив голову к плечу. Присматриваюсь. Среди окружающих меня людей в разных и не самых приятных положениях замечаю одну пару.
Даже не знаю, отчего у меня так сохнет глотка.
Но к такому я явно не готов.
***
«Ты не ослышался. Заставь его молчать».
Открывает веки. Тяжелые, опухшие. Руки немеют. Он пытается ими пошевелить, но в итоге выходит только сжать пальцы в кулак. Мурашки покрывают кожу, но не от холода, а от неприятного чувства дискомфорта в груди.
Взгляд ещё не пришедшего в себя человека мечется по комнате. Знакомой комнате. Вот эти серые шторы, вот темный шкаф, зеркало у стены с бледными обоями. Знакомый запах одеколона.
И Дилан начинает дышать полной грудью, громко, не сковывая себя. Он в безопасности. Он у Дейва дома.
