Он уже идет между рядами, поэтому встаю, терпя боль в ребрах и груди, спешу за ним, прихрамывая, и совсем не удивляюсь тому, что Дилан рывком без особых усилий открывает дверь шире, в то время как мне не удалось сдвинуть её даже на сантиметр. Следую за ним, молча, хоть и радуюсь, что темнота скрывает мою довольную собой улыбку. Да, она бы точно его выбесила окончательно.
И ещё я крайне рада тому, что мне не придется трястись с болью в каком-то переполненном автобусе…
…Если честно, мне хотелось бы меньше думать об этих двух придурках, но почему-то, сидя в салоне автомобиля, продолжаю задумчиво всматриваться в окно на кирпичные здания, размышляя об их отношениях. Они друзья. Это видно сразу. Но в случае с Дейвом всё куда проще понять. Он явно слишком зависит от Дилана, а что последовало причиной этому — неизвестно. А сам ОʼБрайен? Если бы ему было не наплевать на Фарджа, то он хотя бы позвонил ему, так?
Вздох со стороны Дилана, который держит руль одной рукой, продолжая открыто направлять в мою сторону свое раздражение, но мне плевать. В данный момент я имею право думать о себе. Я заслужила.
— Если бы мне… — вдруг слышу с его стороны, но голос обрывается, поэтому поворачиваю голову, хмуро взглянув на него краем глаза. Парень нервно вытирает губы пальцами, откашливаясь:
— Если бы мне было наплевать, я бы не отдалялся от него.
Не знаю, во что сложнее поверить: в то, что Дилан говорит о чем-то личном, или в то, что он говорит со мной? Черт, я не должна молчать. Мне необходимо что-то ответить, иначе этот и без того закрытый человек почувствует себя хуже:
— И в чем логика твоих слов? — не понимаю, поэтому и спрашиваю, чтобы осознать.
— Как ты поступаешь, Харпер, когда тебе хреново? — интересуется, тормозя на светофоре.
— Я… Не знаю. Сижу в комнате, — пожимаю плечами, ведь мне… Мне не нравится откровенничать с кем-то вроде него.
— То есть, ты подсознательно отдаляешься от других, даже от тех, кто тебе важен, — проглатывает половину слов, постоянно прикрывая рот ладонью, будто сам пытается сдержать внутри слова, чтобы не сказать лишнего. — Зачем тому же Дейву терпеть меня таким? Мне не нравится обременять кого-то. Мое состояние — это мои проблемы, они не должны портить жизнь другим.
— Да что ты?.. — ворчу шепотом, сложив руки на груди. Он ведь только и делает, что портит мне жизнь. И вряд ли те, кого он избивает, и избивал, остались счастливы и довольны своим существованием. Дилан ОʼБрайен — это комок противоречий.
Молчание дарит странный дискомфорт, заставляющий задуматься о моем отношении к Дилану сейчас, в этот период времени. Изначально он вызывал неприязнь, потом злость, после шла агрессия, которая сменилась равнодушием, а теперь… неловкое спокойствие? Между нами нет той самой вражды, но и гладким назвать рано. Мы, по крайней мере, не пытаемся испепелить друг друга взглядами, а это уже хорошо. Ссоры с ним лишают сил, хоть и не считаю его морально сильным человеком. Тут скорее роль играет моя боязнь того, что парень выйдет из себя и заедет битой мне по голове.
Горит зеленый — и Дилан всё-таки спрашивает:
— Та-ак… Куда тебя везти?
Не могу не усмехнуться, пока даю ответ:
— Помнишь, где Причард живет?
— Серьезно? Какую травку он тебе продает, что ты так часто трахаешься с ним? — шепчет, надавив на педаль газа. А я сжимаю губы, сдерживая довольный смешок:
— Живу через дорогу, — краем глаза вижу, как ОʼБрайен поворачивает голову, но на секунду, после чего смотрит перед собой:
— Милое соседство.
— А-га, — тяну, удобнее устраиваясь на сидении, и продолжаю смотреть в окно, чувствуя, как дискомфорт уходит, а ему на смену приходит обыкновенная неловкость. Молчим. ОʼБрайен, думаю, тоже не в восторге от тишины, которая нагло давит на мозги, поэтому ворчит под нос, терпя, чтобы не вымещать свое раздражение на мне:
— Так… Что произошло с Дейвом? — опять прикрывает рот свободной ладонью. — Судя по тому, как жутко ты выглядишь, тебе тоже досталось.
— Кто бы знал, что ты можешь быть таким милым? — сарказм с моей стороны оценивается, поэтому Дилан поднимает брови, качнув головой:
— Так?
— Небольшая стычка в мужской уборной, — отвечаю, стараясь лишний раз не задумываться над тем, как нам это удается. Вот так спокойно говорить друг с другом. В обществе мы все ведем себя иначе, так, как привыкли. Такие, какими нас привыкли видеть.
— Кто? — он спрашивает одним словом, но я понимаю, что дать в качестве ответа, поэтому вздыхаю, погладив больное плечо рукой:
— Донтекю.
Опять минутное молчание, сопровождаемое шумом дороги, и я почти успеваю увериться в том, что на этом мы закончим наш диалог, как сама же и открываю рот, хоть и начинаю говорить не сразу:
— Ты побьешь его?
Дилан зло усмехается, нервно вытирая то одну вспотевшую ладонь о джинсы, то другую:
— «Побью»? Что за ребячество, — сглатывает. — Я его убью.
Пускаю слабый смешок, вздохнув с облегчением:
— Тогда передай ему парочку ударов по голове от меня, — бросаю быстрый взгляд в сторону парня, после чего отворачиваюсь к окну, часто заморгав, и давлюсь, не зная, отчего так жжется в глотке:
