Моргаю, сжав губы, и с болью прикусываю их зубами, отступая назад. Прячу оружие в карман кофты, ненавидя себя за ту дрожь в руках, которая мешает двигаться уверенно. Он смеется надо мной. Меня пронзает тошнота, ведь чувствую себя жалким. Такое чувство, будто мне всадили пулю в спину. Мне не нравится те слова, которые он произнес, то, как он это преподнес. Я не заинтересован в Харпер. Вовсе нет.
Донтекю продолжает хохотать, как безумный, и я больше не вижу смысла находиться рядом с этим отродьем, поэтому проглатываю скованность, выходя из ванной комнаты. С чужим для самого себя чувством необъяснимой тревоги смотрю в пол, пытаясь справиться со сбитым дыханием. Неправильно. Не позволяй другим загонять себя в угол. Донтекю видит того, чего нет. Ты зол только по той причине, что понимаешь, какого сейчас Харпер, вот и все. Ничего больше. Нести внутри себя что-то ещё было бы странно. Во мне ничего нет. И быть не может. Я просто ублюдок. Я — никто. Никак иначе. Лишний раз не ройся в себе, ОʼБрайен. Этот процесс порабощает тебя. Слышишь? Заткни свое сознание. Сосредоточься только на той злости, ненависти, что не дает тебе спокойно существовать. Думай о ярости, думай о том, как справишься с ней, покончив с Донтекю. Думай о своей цели, думай о себе. Только о себе, ни о ком другом. Мысли, что посадил тебе в голову этот заблеванный мудак, выброси, не давай им прорасти в сознании. Будь эгоистом и…
Кашель.
Резко поднимаю голову, взглянув в сторону Харпер, которая начинает скованно дергаться. Её сейчас стошнит? Рыдает. Воет, пытаясь справиться с терзанием. Отчего я так уверен, что прямо сейчас этот человек погибает? Как я тогда. Много лет назад.
Блять. Прекрати сравнивать её с собой. Она — не ты.
Уходи.
Но стою на месте. Смотрю на неё. Слежу за тем, как девушка трясется, запуская трясущиеся пальцы в волосы, чтобы с яростью вырвать несколько кудрей. Мычит, ногтями расчесывая бледную кожу тела, будто желая разодрать её к черту.
Тяжелый вздох слетает с моих губ. Оглядываюсь на ванную комнату, в которой продолжает блевать Донтекю, при этом успевая смеяться надо мной. Больной ублюдок. Минут пять смотрю в паркет, пытаясь освободить свою голову от тяжести, чтобы принять какое-нибудь решение, хотя лучшим вариантом для меня было бы вообще свалить отсюда. Это не мои проблемы, верно?
Но глупо уже отрицать тот факт, что я каким-то боком попытаюсь помочь этой дуре. Как тогда в парке. Я мог оставить её, но, блять, всё пошло не так. И сейчас мне нельзя оправдаться тем, что я пьян, поскольку я трезв.
С таким раскладом я сам себе пулю в голову всажу.
Шагаю к девушке, которая не видит, кто именно приближается к ней, поэтому обнимает себя руками, впивая обкусанные ногти в кожу плеч, и вжимается в угол, опустив голову. Дрожит. Останавливаюсь сбоку от неё, нервно перебирая пальцами воздух. Опять. Опять сглатываю, как кретин. Убери это дерьмо и будь собой, Харпер, иначе я застрелюсь. Ибо мне не привычно видеть тебя такой, так что… Блять, просто закрой рот и прекрати рыдать, как жалкая сука.
— Ты что-нибудь помнишь? — понятия не имею, признает ли она мой голос, но долго оттягивает ответ, не выходя на контакт, поэтому мне приходиться присесть на одно колено рядом с ней, чтобы лучше видеть и слышать:
— Помнишь, что произошло? — к чему спрашиваю? Это имеет значение?
Харпер мычит, не может оторвать ладони от плеч и вытереть глаза. Мокрое от слез лицо краснеет, когда её шмыганье заполняет комнату. Девушка опускает голову, качая трясущимся от истерики лицом. Не помнит?
— Абсолютно? — за хер я уточняю?!
Харпер опять качает головой, но тело свое сжимает, будто дает понять, что чувствует боль повсюду, не только между ног, значит, уверена, что это было. Не смотрит мне в глаза. Её взгляд опущен в пол, а короткие вздохи сбивают сердечный ритм, отчего она постоянно задыхается. Смотрю на её профиль, медленно отвожу взгляд в сторону, какое-то время уставившись в стену. Анализирую происходящее, чтобы понять, как действовать дальше. У неё явно паника. Истерика. О чем это говорит? О том, что ей не удастся нормально жить с мыслью о том, что это произошло. Оно убьет её, уничтожит, как когда-то разрушило меня. И теперь мне остается выбор: оставить всё как есть, как поступили со мной, или… Или что? Что я могу сделать?
Харпер закрывает ладонью рот, мыча в ладонь, и сжимает веки, скрывая красные от слез глаза. Качается назад-вперед, лбом касаясь стены.
Черт. Да пошло оно всё на…
— Ничего не было, — кажется, я произношу это, не дыша, и тут же ощущаю, как мои собственные веки расширяются. Что? Что я сказал? Блять, я…
Я принимаю невозмутимый и уверенный вид, ведь Мэй мельком смотрит в мою сторону, хмуря брови, но продолжая ронять слезы и заикаться от потери контроля:
— Ч-что? — она шепчет, не унимая дрожь.
