— Вы ведь… — мужик не дурак. Он внимательно следит за выражением лиц парней, надеясь уловить какой-то намек на страх, поэтому важно сохранять лицо, а главное взгляд равнодушным. — Вы ведь не против?
Дилан не может отказать, иначе они что-то заподозрят. И тянуть с ответом он не может. Это будет ещё одна оплошность, поэтому он жестко отвечает:
— У вас три минуты.
— Что за ебаные ограничения? — один из парней, что стоит у мужика под боком, подает голос, но тут же затихает, ведь по сравнению с Диланом у этого младенца ещё молоко на губах не высохло.
— Тише, — мужчина вздыхает. — Нам хватит, — смотрит на Оливера. — Так?
Только. На хер. Не этот. Тип.
Дилан косо пялится на парня, усмешка с лица которого не пропадает все это время. Он кивает, бодро зашагав в сторону двери, чтобы выйти в коридор. И Дейв впервые чувствует, как сильно страх может сдавить легкие. Фардж всеми силами старается не проявлять это, поэтому смотрит на Дилана, который внешне не меняется, только явно прислушивается к отдаляющемуся звуку шагов, чувствуя, как по спине скользит ледяной пот. Вот, что ему не нравится ощущать. Тревогу, волнение. Если бы Харпер здесь не было, то сейчас О’Брайену бы не пришлось прятать ладони с трясущимися пальцами.
Мужик стучит ножом по столу, решая убить время:
— Вы ведь в курсе, что скоро все начнут проходить «Программу»?
Харпер дрожит. Она сидит на краю кровати, и это дается ей тяжело, ведь тысячи игл вонзаются в спину, мешая привести дыхание в порядок. Слишком стрессовый день. Это выше её сил самообладания. Девушка посматривает на дверь, убиваясь от незнания. Что происходит там, внизу? Встает, начиная ходить из угла в угол, пуская белый пар изо рта. Настолько холодно. Невыносимо. Девушка впервые испытывает такого рода ужас. Она прислушивается, вздрагивая от каждого шороха и звука. Даже ветер за окном лишает рассудка, внушая ей мысль о побеге, и она бы сбежала, если бы знала, как. Вновь смотрит в сторону двери. Ей нельзя полагаться на других. Только сама Мэй может позаботиться о себе. Ничего подобного она не ждет от других, но с малой долей уверенности девушка убеждена, что Фардж и О’Брайен вряд ли дадут её в обиду. Правда полностью довериться им она не может.
Поэтому осторожно сжимает дверную ручку. Харпер должна знать, что происходит, хотя бы услышать голоса, чтобы понять, что ничего этим двоим не угрожает, как и ей. Тихий скрип разносится по темному коридору, белый свет фонарей проникает сквозь открытые двери других комнат. Видимо, нигде окна не зашторены. Девушка медлит. Она прислушивается, переступая порог, и выходит, остановившись в центре коридора. Ничего и никого. Значит, все происходит внизу? Нет грохота и шума, значит, нет и драки, верно? Но это ещё не признак того, что все гладко и можно успокоиться. Харпер медленно шагает вперед, пытаясь перестать дышать, чтобы лучше разбирать звуки. Она слышит голоса, но не может понять, кому они принадлежат. Но радует то, что никто не кричит. Позади Мэй открыто две двери: одна ведет в гостевую комнату, другая в комнату Дейва. И девушка не обладает теми же навыками существования в темноте, какими обладает, например, Дилан. Она не ощущает движение, даже воздуха, что уж говорить о мраке. Да, ночной мрак — живой. И если бы у девушки было больше опыта, то она бы ощутила на коже легкое прикосновение, холодок и мурашки, но нет. Из гостевой комнаты медленно, словно играясь, проходит парень в комнату Дейва. И в темноте его лица не разглядеть. Зато без труда можно разобрать эти светлые глаза. Харпер не подходит близко к лестнице, ведь и так слышит голоса. Так, кажется, она может разобрать голос О’Брайена, и это успокаивает. Всё в порядке. Значит, можно спокойно вернуться в комнату. Оборачивается, так же медленно, на носках идет обратно, ладонью скользя по стене, чтобы не потерять равновесие в темноте. Она её дезориентирует. Мэй постоянно оглядывается назад, прислушиваясь к бешеному биению своего сердца. Скрипящие половицы под ногами раздражают, заставляя идти ещё медленнее от страха быть обнаруженной. Девушка осторожно переступает порог, поворачиваясь лицом к коридору, и давит на дверь, тихо прикрывает её, двигаясь полу боком, отчего совершенно не замечает того, кто спокойно стоит за дверью, с ненормальным интересом наблюдая за происходящим. Харпер слышит щелчок, поэтому виском прижимается к деревянной поверхности, прикрыв веки глаз, не привыкших так долго находиться в темноте, и поворачивается, спиной прижимаясь к двери, а ладонью накрывает лицо, потирая щеку. Тишина. Но давящая.
