— Пронесло, — гладит Харпер по волосам. Она старается не обнимать себя руками, держать голову прямо и самое ужасное — растянуть дрожащие от стресса губы в ответ. О’Брайен молча топчется на пороге, смотря на девушку, которая часто моргает, справляясь со слезами в глазах. Дейв уж больно заботливо сжимает её плечо, не скрывая, что действительно переживал:
— Пойду, включу рубильники, — идет вперед, явно чувствует себя на иголках, но это именно ощущение радости, ведь всё могло закончиться намного хуже. — Заодно и пивка возьму, — на этот раз оглядывается, обратившись к Мэй. — Тебе прихватить?
Харпер не может тянуть с ответом, поэтому кивает, и Фардж пропадает в коридоре, продолжая громко восхищаться тем, что всё закончилось «просто охренительно».
И в комнате нависает молчание. Атмосфера напряжения, ядовитая. Мэй ощущает это кожей. А ещё она точно знает, что Дилан смотрит на неё, поэтому опускает голову, отводя взгляд, и пытается тихо дышать, чтобы скрыть свою утомленность. Стресс. Девушка не может справиться с ним. О’Брайен моргает. Не подбирает слов. Ему и не охота говорить, поэтому он разворачивается, чтобы выйти и покурить, но происходит тоже самое.
Только уже хуже.
— Нет… — Мэй пищит, тут же сжав губы, испуганно смотрит в сторону парня, который оборачивается, искоса взглянув на Харпер, которая нервно сжимает пальцы, не справляясь с собой. Не в этот раз.
— Не уходи, — она больше не вынесет одиночество в темноте. До ужаса проникновенный взгляд того типа с этой чертовой улыбкой, Харпер стоит прикрыть веки, как он вновь оказывается в этой комнате, поэтому не уходи, Дилан.
Мэй сейчас не думает о гордости. Она откидывает свои принципы, один из которых связан с той её фразой, касающейся страха перед О’Брайеном. Девушка шмыгает носом, сжав ладони между коленей, и вытирает слезы, утопая в эмоциях, что срываются в виде мычания с губ.
Мерцание — и свет загорается, а где-то снизу слышен голос Фарджа: «Да будет свет! Сказал электрик».
О’Брайен молча смотрит на Харпер, вдруг поняв, что не может сглотнуть. Ему поперек горла встает ком. Девушка опускает голову, опираясь локтем на коленку, и продолжает скрывать измученное лицо под ладонью. Дилан сдерживает вздох. Подходит ближе к кровати, сердито спрашивая:
— Что он сказал? — Мэй не поднимает головы, продолжая шмыгать носом, так что О’Брайен опускается на одно колено, руками опираясь на кровать, и жестче повторяет:
— Что он сказал? — Оливер никогда так просто не начинает «играть». Должно быть то, что его заинтересовало в Харпер. Присматривается, замечая странный след на коже щеки девушки, так что хмурит брови.
— Что он сказал? У тебя есть какое-то необычное родимое пятно на теле? — пытается угадать. — Кожу можно просто срезать, тогда он потеряет интерес, — и Дилан говорит серьезно. Никаких шуток, когда разговор касается уличной банды.
Мэй медленно поднимает голову, уставившись на свои мокрые от слез ладони, и моргает, с ужасом на лице шепча:
— Он сказал… — заикается, морщась. — Он сказал, что у меня красивые глаза, — мычит, а выражение лица О’Брайена меняется. Рот приоткрывается, а веки глаз слегка расширяются. И у него нет ничего для ответа. Он смотрит на девушку, которая ждет от него что-то ободряющее, какое-нибудь грубое высказывание, но не получает этого, ведь Дилан выпадает. Мэй поворачивает голову. Её дыхание замирает в глотке. Она впервые видит парня таким обескураженным. А он впервые не может ничего поделать с открытым проявлением того, что чувствует. Легкий ужас в глазах, когда Дилан опускает взгляд, хмуря брови.
Как-то Оливеру понравился средний палец на руке какой-то девки. Он его отрезал.
Случай с языком. Оливеру понравилось лизаться с незнакомкой в клубе, после чего он увел её в уборную, где вырезал её язык, при этом вырвав зубы, ведь, по его словам, «они такие белые и ровные».
И таких случаев настоящего безумства можно вспоминать без конца.
Глаза.
Дилан вновь смотрит на Мэй, которая с надеждой сохраняет зрительный контакт, ожидая, что О’Брайен скажет что-то вроде: «И ты поверила? Он же стебется! Это каким надо быть больным, чтобы вытворять подобное!», — но парень молчит, ведь знает.
Оливер вырежет её глаза.
Глава 31.
После сильного стресса, неслабого эмоционального всплеска человек пробуждается с самым отвратительным чувством равнодушия. Он ни о чем не думает, ни о чем не беспокоится, мало двигается, ровно дышит. Может часами смотреть в потолок, не испытывая естественных потребностей. Одним словом, пустота. Внутри и снаружи.
