Что я творю? Почему слушаю О’Брайена и Фарджа? Они мне никто. И всегда были никем. Я не имею права озадачивать их, как и впутывать в свои проблемы. Ответственность несу сама за себя. Да, единственный вариант действий удручает, но у меня нет сил сидеть вот так и ждать. В происходящем нет вины парней. Они сами не знают, как действовать. Произошло то, чего они остерегались, — Оливер поймал нас на крючок, он нашел нас первым.
Несмотря на это, не собираюсь ждать. Да, я ничего не могу, но есть вероятность, что, получив меня, Оливер потеряет интерес к Лили. Звучит жутко. Мне никто не нужен для принятия решения, но… Я — Мэй Харпер. И мне страшно. Но Роуз не должна страдать. Мои моральные принципы сильнее, чем тот холодный ужас, что скручивает живот от мысли об Оливере.
Сжимаю ладони в кулаки, медленно поворачивая голову, и набираюсь моральных сил выполнить то, что задумала. Смотрю на парня, который поворачивается лицом ко мне, сунув руки в карманы джинсов, и с раздражением напоминает:
— Ты ничего здесь не решаешь, так что не возникай. Лишние действия с твоей стороны сделают ситуацию только хуже, — грубит, собираясь развернуться и пойти за другом, но я останавливаю его своим приказом:
— Дай мне телефон.
— Чего? — Дилан вновь поворачивается ко мне всем телом, хмуро уставившись в ответ. Я стою прямо, голову не опускаю, смотрю в глаза, но без злости. Наоборот, демонстрирую уверенность, которая способна сбить О’Брайена с толку.
— Дай мне свой телефон, — повторяю просьбу, делая быстрые шаги к парню, который продолжает стоять на месте, как скала, правда, вижу, что немного мнется, ведь я сокращаю расстояние, совершенно не думая о его приступах.
— Зачем он тебе? — да, он так же пытается говорить уверенно и непринужденно.
— Позвонить надо, — протягиваю руку, не сводя глаз.
— Кому? — Дилан подозревает. Ему не нужен мой ответ. Он знает, к чему я клоню. Парень пускает неприятный смешок, качнув головой:
— Ты реально идиотка, — делает шаг от меня к двери. — Ты не в том положении, чтобы указывать мне или спорить, — отворачивается, но прежде окидывает меня с ног до головы неодобрительным взглядом.
Я щурю веки, шепнув:
— Ты тоже.
Даю себе всего секунду, чтобы не начать колебаться и сомневаться. Парень еще не отошел от приступа, поэтому он не угроза мне. Дилан выходит в коридор, хочет свернуть в сторону лестницы, но тормозит, резко обернувшись, ведь я с незаинтересованным видом покидаю кухню, спокойно смотря перед собой, и сворачиваю к входной двери.
— Харпер? — не слышу в тоне его голоса раздражение, скорее, легкое смятение, и с таким же равнодушием оглядываюсь, наконец, полностью поняв, что я вольна делать всё, что захочу. И мнение О’Брайена на меня никакого влияния не имеет.
— Куда ты? — парень явно сглатывает, хоть и скрывает.
— Домой, — спокойно говорю, с тем же равнодушным спокойствием смотрю ему в глаза.
— Ты не поняла меня? — он больше не смеется, потому что знает. Я не шучу.
— Я всё поняла, — отвечаю, кивая головой. — Но на мое решение это не влияет, — без яда в голосе. Говорю с простотой и поворачиваюсь к двери, взявшись за её ручку, чтобы повернуть и выйти на уже опасную для меня улицу.
— Мэй.
Останавливаюсь. Брови сами хмурятся. Мне никак не проконтролировать выражение моего лица. Стою без движения, когда слышу, как О’Брайен спускается с лестницы, шаркая ногами в мою сторону. Несильно передергивает от странного ощущения внизу живота, когда Дилан встает сбоку, дав мне возможность видеть его краем глаза. Парень потирает ладони, слишком необычно для него. Дергает пальцы. Нервничает? Дилан стреляет взглядом в сторону окна у входной двери и откашливается, уж больно резко дернув себя за ткань футболки:
— Ты ведь умная, Харпер, — говорит спокойно. — У тебя есть мозги. И ты знаешь, что сейчас действуешь под давлением эмоций. Очень часто люди совершают как раз-таки глупые поступки, когда позволяют чувствам контролировать свои действия и решения. Я понимаю, ты боишься за Роуз. Точно так же я когда-то рвал и метал в поисках Дейва, но именно это было моей ошибкой. Я показал эмоции, и теперь те люди, которые не должны знать о моих слабостях, они знают, — не могу сказать, смотрит ли он на меня? Скорее… Куда-то в сторону. Но его слова, точнее, мысль, которую он пытается донести, медленно возвращает мне здравомыслие.
— Оливер наверняка понимает, что Лили важна и тебе, и Дейву. Поэтому он знает, что может воздействовать на вас с её помощью, — парень вполне уверенно заявляет. — На меня это не действует. И я вряд ли сломаюсь от давления, ведь не так близок с Роуз, как вы. Проблема в том, что этот мудак знает, что есть определенная цепочка. Он достает Лили — получает Дейва или тебя. Получает Дейва или тебя — получает меня, — моргаю, искоса смотря на Дилана, в голосе которого я впервые за этот день слышу настоящую усталость. Причем эмоциональную. О’Брайен откашливается, прочистив глотку, чтобы продолжить:
