Сложно принять утро таким, каким его видит Дилан. Во-первых, он не спал, поэтому для него стерлась та самая грань между вечером и днем. Во-вторых, довольно трудно отличить утро от ночи, поскольку эти два времени в равных процентах состоят из темноты. О’Брайен не понял бы сколько времени, если бы не начал верещать привычный будильник на телефоне. На какое время он ставил? На восемь? Парень надеялся на долгую, знаете, такую бесконечно тянущуюся ночь, чтобы была возможность все обдумать, найти решение, а в итоге провалялся, тупо пялясь в потолок сарая, в котором наравне с садовыми принадлежностями старушки сожительствуют оружие. Босс доверяет Дилану, поэтому позволяет ему держать у себя немалое количество, хотя по большей части они не заряжены. Патронов нет. В темном сарае есть диван. Старый наверно. О’Брайен пролежал на нем, взглядом стреляя в небольшое окно. На столе повторно звенит будильник телефона. Значит, прошло еще десять минут. Черт, Дилан не может торчать здесь все время. Будет глупо, если он начнет избегать Харпер. Хоть это он понимает. Он не ребенок. Вести себя неразумно не станет. Правда, все равно раздумывает над тем, как понизить возможность общения с девушкой.
Нелепо. Ты хоть слышишь свои мысли?
Интересно, она уже проснулась? Если так, то стоит показаться, чтобы не начала паниковать. В последнее время Харпер сложно узнать. Нет такой Мэй, которую все привыкли видеть. Можно сказать, что и этот факт довольно сильно напрягает, но Дилан не признается. Он садится на диване, ногами касаясь пола, и трет ладонями бессонное лицо, ненадолго задерживая руки, чтобы погрузиться в темноту, которая и без того пока царит на улице. Мороз рисует узоры на стекле окна, пар изо рта поднимается выше головы, испаряясь. И тишина. Только треск древесины под давлением легкого ветра.
Все, хватит. Вставай уже. И веди себя нормально.
Поднимается, дергая края кофты, чтобы поправить вещь, и подходит к столу, вот только тянет руку не к телефону, а к косяку, что завернул вчера, но так и не выкурил. Сует в рот, чиркает зажигалкой. Втягивает. Расслабляется? Нет, вовсе, нет. Телефон начинает вибрировать, и на этот раз звонит Дейв, а не будильник. О’Брайен спокойно берет мобильный аппарат, отвечая с хмурым видом:
— Ты там со старушкой в домино заигрался?
— И тебе утро доброе, — ворчит, но без злости. — Вообще-то да.
— Прям всю ночь пробыл у нее? — Дилан с недоверием щурится, стряхивая кончик косяка пальцем. — Темнишь.
Дейв вздыхает, догадываясь:
— Кажется, ты опять не спал.
— Кажется, ты был у Роуз, — О’Брайен не ругает его. Просто констатирует факт, подходя к окну, чтобы взглянуть на террасу дома.
— Пф, не веришь мне? Я думал, мы друзья, — смеется, ненадолго замолкая, после чего начинает не менее уверенным голосом. — Так, ты можешь забрать меня?
О’Брайен усмехается, поднося косяк к губам, и с ноткой довольства интересуется:
— Откуда?
— Из больницы Лили, — он вовсе не мнется, когда отвечает, поэтому Дилан с тем же выражением лица закатывает глаза, дымя:
— Ну, ты и придурок.
— Зато твой, детка, — Дейв наверняка широко улыбается. Что ж, у него хорошее настроение. Неплохое начало дня, странно, правда?
— Кстати, чего опять не спал? — Фардж спрашивает, боясь, конечно, что может услышать. Дилан глубоко вздыхает, выпуская дым через ноздри:
— Думаю о «программе», — отчасти, это правда. Парень думает об этом уже больше года. Ему и Дейву скоро ее проходить, кто знает, как они перенесут ее. Справятся ли?
Фардж какое-то время молчит. Но слышится его вздох, затем короткое:
— Я тоже думаю об этом.
О’Брайен пальцами проводит по волосам, понимая, что сейчас настроение может упасть. Не стоило упоминать об этом. Но зима ведь…
Мысленно замолкает, когда видит, как дверь террасы открывается. И не медленно, а спокойно, без напряжения. Выходит Харпер, босиком встает на дощечный пол. В джинсах и серой футболке. С вьющимися, немного неуложенными волосами. Щурит опухшие веки, белки глаз еще красные. Хмуро осматривает задний двор, не укрываясь от ветра, что хлещет по бледным щекам, которые, как и кончик носа, приобретает румяный оттенок практически сразу.
— Знаешь, что меня волнует больше? — Голос Дейва звучит в ухо, но не привлекает всего внимания парня, который продолжает смотреть на Мэй, лишь промычав в ответ. — Что будет с девчонками, когда начнется программа?
Дилан моргает, сильнее сводит брови к переносице, следя за тем, как Харпер немного напрягается, уходя обратно в дом.
— Поэтому я и говорил, что нельзя, — вновь закуривает, слыша вздох со стороны собеседника:
— Поздно уже. Надо что-то придумать.
— А не проще остановиться, пока есть такая возможность? — Дилан тушит косяк о свою ключицу, немного морщась, чтобы сдержать боль.
— Нет уже этой херовой возможности, — немного с раздражением шепчет Фардж, и О’Брайен поднимает взгляд, бросая косяк на стол. Недолго молчит, сощурившись с каким-то подозрением:
— Что ты сделал?
