Минут пятнадцать-двадцать я приводила себя в порядок. Лекарство вроде помогает, но не чувствую себя ни лучше, ни хуже. Ровное ничего. Равнодушие уже радует, значит, буду менее эмоциональной сегодня. Хорошо. Так легче.
В салоне автомобиля царит тишина. Мне плевать на ее наличие, поэтому спокойно располагаюсь на заднем сидении, наблюдая за меняющимися пейзажами за окном. Одно колено прижимаю к груди, немного наклонив в сторону, и придерживаю ладонями. Улицы Лондона покрыты тонким слоем льда, снег не собирается в сугробы, но о его наличии говорит бледный слой поверх тротуаров и деревьев. Зима. Она обычно не такая холодная, но в этом году даже сейчас ощущается минус двадцать. Воздух влажный, ветер сильный. Некоторые люди уже укутались во все зимнее.
В машине прохладно. На мне легкая кофта, как и на Дилане, который сосредоточен на дороге. Чтобы он там не говорил, а водить ему нелегко. Ехать приходится дворами, чтобы не тормознули. Искоса наблюдаю за парнем, сверля его затылок, и удивительным образом, как мне кажется, он ощущает давление со стороны, поэтому начинает растирать шею ладонью, тихо вздыхая:
— Включить обогреватель? — мы особо не разговариваем, а если и открываем рот, то только для того, чтобы переброситься короткими фразами. И не смотрим друг на друга. Точнее, стараемся не смотреть.
— Нет, не надо, — честно, я рада, что мы не избегаем друг друга. Подобное поведение усложнило бы ситуацию, но, признаюсь откровенно, мне с трудом удается погашать намек на легкий жар в груди, когда парень все-таки бросает короткий взгляд на меня. Это необычно и, скорее всего, неправильно. Надеюсь, дальше нам будет легче.
Я уже подвозила Дилана к его дому. Память у меня хорошая, так что в скором времени признаю довольно приятные короткие улицы. Этот спальный район отличается от моего. Каждый небольшой домик притягивает внимание своим внешним уютом. И, даже несмотря на погодную серость, внутри меня все равно рождается успокоение при виде дома О’Брайена. Дикому винограду, что тянется по кирпичным стенам, мороз ни почем. Трава на участке хоть и сухая, но выглядит мягкой, деревья стоят ровно, голые, но внешне не отталкивают. Клумбы с цветами прикрыты пакетами. Его мать явно заботится о благополучии своей территории.
О’Брайен паркует автомобиль у калитки, а внутри меня рождается сильный интерес. Разглядывая окна дома, слегка сощурившись. Дилан вынимает ключ:
— Я быстро, — предупреждает, и мне удается без смущения попросить:
— Можно с тобой? — Краем глаз вижу, что он поворачивает голову, немного хмуро смотрит на меня, но не отвечаю на зрительный контакт, продолжая изучать растения.
— Можешь, — да, тон голоса ровный и немного холодный, но почему-то мне кажется, что Дилан немного смутился. Парень выходит из машины, и я вылезаю на улицу, немного поморщившись от холодного ветра. Прикрываю дверцу, слыша, как за спиной О’Брайен громко хлопает своей, после чего он быстрым шагом направляется к калитке. Спешу за ним, складывая руки на груди, чтобы как-то защититься от мороза. Дилан слишком резок в движениях — еще один признак того, что ему некомфортно. Поднимаемся на крыльцо. Держусь позади, чтобы не мусолить глаза человеку, который жесткими движениями вставляет ключ в замок и поворачивает. Щелчок. Как только дверь открывается, моей кожи лица касается тепло. Нет, здесь правда тепло. Даже свет в коридоре. Слышу голоса, но не разбираю их. Дилан делает шаг в сторону, позволяя мне пройти первой, сам заходит после, прикрыв дверь. Светлые стены, светлый паркет. Аромат выпечки. Дом О’Брайена представлялся мне иначе. Парень проходит вперед, заглядывая в одну из дверей со стеклянными вставками. И я опять слышу женский голос.
«Где ты опять ночевал? У Дейва? — мне не нравится подслушивать. — Когда он зайдет к нам?» — Дилан что-то отвечает. Кажется, речь идет о его брате. Этот парень даже вопросы матери игнорирует. Она явно не одобряет его ночные посиделки у друга. Но говорит с ним спокойно, словно знает, что ругань ни на что не повлияет. Дилан живет своей жизнью.
— Где отец? — Их голоса становятся громче. И я паникую, ведь О’Брайен выходит с кухни, оборачиваясь на мать, которая следует за ним в кофте и длинной юбке. Руки свои вытирает о полотенце, отвечая:
— У отца командировка.
— Донтекю не приходит? — вопрос Дилана напрягает, и женщина кивает, немного обиженно интересуясь:
— Когда ты домой вернешься? Серьезно, чем ты таким занят? — Кажется, она наконец замечает меня, поэтому оглядывается, и я невольно проглатываю язык от смущения. Женщина с добрыми, немного детскими карими глазами сильно напоминает мне Лили. Она моргает, слегка приоткрыв рот, после чего переводит взгляд на Дилана, который незаинтересованно роется в карманах курток, ища запасную пачку сигарет.
Вижу, что женщина слегка смущена, а О’Брайен не собирается меня представлять, поэтому набираюсь сил, и делаю к ней шаги, протягивая руку:
— Здравствуйте, — пытаюсь улыбнуться такой же теплой улыбкой, в которую медленно расплываются ее губы. — Меня зовут Мэй Харпер.
