Стены больницы уже кажутся противно родными. Дейв никогда так часто не появлялся здесь, но за эти недели он успел пропахнуть медикаментами. Парень идет по коридору, держа в одной руке питьевой клубничный йогурт. Шагает быстро, даже слишком, отчего начинает скакать сердце в груди. Простое волнение, перерастающее в нервозность при виде женщины у двери. Она стоит в задумчивости, кажется, не замечая Дейва, но на самом деле, косо следит за ним, пока Фардж проходит мимо, толкая дверь. Заходит в палату. Горит настольная лампа. Лили лежит на спине, но её голова отвернута в другую сторону. Она явно не желает выходить на контакт ни с кем, кто переступает порог её комнаты. Дейв стучит пальцами по бутылке йогурта, пока подходит к кровати, не зная, по какой из причин начинает улыбаться. Осторожно садится на край, ощущая, как легкие сдавливает напряжение, но оно пройдет, когда девушка оглянется. Парень прикусывает нижнюю губу, холодными пальцами коснувшись бледной шеи Лили, которая резко поворачивает голову, широко распахнув глаза.
— Привет, — вполне спокойно говорит Дейв, не считая странным то, как Роуз приподнимается на локти, начав нервно, но искренне улыбаться в ответ, не отрывая взгляда от него. — Хорошо выглядишь, — нет, совсем не хорошо, и ты видишь это, Фардж. Кажется, парень способен заметить каждый потерянный ею килограмм, поэтому сжимает губы, не прекращая улыбаться, и протягивает ей питьевой йогурт:
— Хапнем?
Лили только и делает, что улыбается, неосторожно приседая, но не берет бутылку, а тянется к лицу Дейва, оставляя короткий поцелуй на его холодных губах. Фардж отвечает, промычав в момент касания губ, и дергает головой, сощурившись и отстраняясь, поднимает йогурт, тряся перед лицом девушки:
— Сначала, поешь, окей? — не хочет придавать значения тому, что Лили кивает, не отрывая от него взгляда, будто… Будто он её чертов воздух, и чтобы не задохнуться, она обязана смотреть на него. Фардж опускает голову, открывая белую крышку, после чего протягивает бутылку Роуз. Та берет её, быстро поднося к губам, отпивает, после чего так же резко вновь целует парня, который смеется, слизывая клубничный йогурт с нижней губы:
— Пей, Лили, — смотрит на неё, садясь ближе, а девушка кивает, молча продолжая отпивать йогурт, иногда поглядывает на Фарджа, словно проверяя, здесь ли он. Правда, здесь. Парень наблюдает за её приемом пищи, не желая смотреть в сторону двери. Знает, что мать Роуз следит за ними. Удивительно, что она ещё не встряла.
А женщина стоит без движения. Она только складывает руки на груди, хмуро, но без злости наблюдая за происходящим. И глубоко выдыхает, качнув головой.
Знаете, людям сложно понять друг друга. Обычно именно побывав в шкуре другого, нам удается хоть как-то приблизительно осознать, что именно чувствуют окружающие. Это может показаться ерундой. Мы ведь живем в эпоху лицемерия и бесчувственности, но рано или поздно один человек захочет понять другого.
И сейчас Дилан О’Брайен начинает понимать то, что ощущают Дейв, Харпер, его мать, брат, когда парень надолго пропадает, не выходя на связь. Это незнание сводит с ума. Тишина. Молчание. Яростное движение мыслей в голове, которая, кажется, вот-вот лопнет. Ненормально. Дилан никогда не был по другую сторону. Он никогда не переживал о ком-то. Обычно именно он был на месте того, кто пропадал. И теперь парень сидит на кухне в напряженном ожидании. Он пытается отвлечься: заходит к старушке, помогает ей, как может, даже перебрал все на столе Фарджа, но мысленно остается в той клетке, из которой тяжело выбраться без чужой помощи. Думает. Ходит по кухне, по гостиной, по коридорам. Выходит на воздух, хорошенько отравляя легкие сигаретным дымом. И мыслит. Открывает телефон, набирает какую-то комбинацию цифр, но они даже близко не напоминают номер Харпер. Дилан не заботился бы об этом так, если бы не странное поведение девушки утром.
Она ведь заговорила с ним о чем-то, а он? Он просто вышел. Но ему нельзя было игнорировать звонок. Есть правила, которые не стоит нарушать. Что ему оставалось?
Встает с крыльца. Ходит. Вперед-назад. Дымит, пуская серо-белый пар вверх, в такое же неприятное бледное небо. Снег хрустит под ногами. С каждым часом становится холоднее. Дилан невольно задумывается над тем, в чем ушла Мэй. Она ведь была в джинсах и майке. Скорее всего обулась, но… Накинула ли что-нибудь сверху?
Черт.
Ты смешон, О’Брайен.
Смотрит на часы на запястье. Идет четвертый час. Ни Дейва, ни Харпер. Ясное дело, что Фардж занят, но… Черт, он должен вернуться, чтобы О’Брайен мог… Мог что? Мог пойти на поиски? Не смешите. Дилан будет искать Харпер? Нелепо. О’Брайен себя не ведет подобным образом. Он не волнуется о других. Только о Кае. О матери. О Дейве. О старушке. О… Да, это уже целый список. И теперь он пополнен ещё одним именем. Как бы Дилан не противился этому факту, как бы ни скрывал его от себя же, но он имеет место быть в его сознании. И с губ срывается надоевшее «черт».
