Мэй Харпер не находит себе места: она согревает чайник, а, впоследствии, не наливает кипяток в кружку, делает кофе, но не пьет его, после выливая в раковину, берет яблоко, но не надкусывает, бродя с ним по дому. Она часто подходит к окну, из которого видно террасу заднего двора. Девушка внимательно следит за парнями: за Диланом, который сидит с Дейвом. Они выпивают. Ладно. Простительно. Это необходимо. Явно о чем-то говорят. Потом молчат. Затем вновь открывают рот, после чего О’Брайен сжимает плечо друга ладонью. Тот бросает на него взгляд, только кивая головой. Харпер обнимает себя руками, топчась на месте. В такие моменты ей охота поговорить с дорогим человеком, и она начинает рыться в карманах, ищет телефон, не сразу вспомнив, что забыла его дома. Смотрит на часы. Поздний вечер. Но… Она ведь может позвонить? Еще раз смотрит на парней, которые продолжают глотать пиво, и отворачивается, уходя в коридор, где стоит тумба с домашним телефоном. Девушка набирает номер матери, прижимая к уху трубку, и откашливается, заметно нервничая. Убирает локоны волос за уши, морально подготавливая себя к разговору. Да, она нервничает, ведь чувствует, как отдаляется от матери, и это ей не нравится. Дорогие люди должны оставаться близкими, какие бы невзгоды вас не разделяли.
У Харпер предательски перехватывает дыхание, когда следует ответ:
— М-мам? — запинается, откашливаясь, чтобы прочистить горло.
— Харпер? — её голос такой уставший. — Ты заболела?
— Нет, мам, — девушка мямлит, пытаясь говорить уверенно. — Я просто хотела узнать… Когда ты вернешься? — начинает накручивать провод на палец.
— Милая, завтра утром, — такой ответ слишком внезапный, но у Мэй приятно екает сердце в груди. Она еле улыбается:
— Правда? Здорово.
— Мне так жаль, — женщина слишком часто вздыхает. — Мне жаль, что ты там одна и…
— Все хорошо, — лжет. — Всё в порядке, просто, приезжай уже. С отцом или без.
— Без, — женщина произносит с болью. — Я расскажу тебе все, но завтра, ладно? Я очень устала, Мэй, я…
— Понимаю, — девушка моргает, сдерживаясь в проявлении эмоций. — Я скучаю, мам.
Секундная тишина в трубке.
— Я тоже, милая, — да, замучено, но искренне. Миссис Харпер наверняка лишена нормального сна из-за стресса:
— Люблю тебя, — шепчет. Тепло. Харпер широко улыбается:
— Я тебя тоже. Встречу завтра дома.
— Хорошо, но мне нужно будет время, — признается в своей слабости. — Доброй ночи.
— Хорошо долететь, — прощается, опуская трубку, и выдыхает. После разговора на душе полегчало. Мэй складывает руки на груди, продолжая стоять у тумбы, и пытается понять, что именно ощущает сейчас. Нет сомнений, её мать такой же человек. И эта сильная женщина, учившая Харпер постоять за себя, ломается. Мэй должна быть рядом. Должна так же воодушевить её, как она когда-то помогла ей.
Шаги за спиной. Мэй оглядывается, видит, как Дилан стряхивает снег с волос, проходя к кухне:
— Ещё пива, — умело собирает Дейва по кусочкам. Он делает это постоянно, когда оно требуется. И в данный момент приходится напрячься. Все понимали, что Мэрри скоро покинет этот чертов мир. Её возраст и заболевания… Это был вопрос времени. Но принять сложнее.
Мэй встает на пороге кухни, пока Дилан открывает холодильник, взяв две бутылки:
— Черт, это последние, — говорит, хлопнув дверцей. Поворачивается к Харпер, хмурясь:
— О чем думаешь? — спрашивает, видя это выражение лица, полное задумчивости.
— Мне надо будет домой завтра утром, — предупреждает. — Мама приезжает.
— Ладно, — парень обходит её, спокойно говоря. — Во сколько?
— Нет, — Харпер оглядывается, заставив своим ответом Дилана притормозить. — Ты должен быть здесь, — объясняет. — С Дейвом. Я сама доберусь.
О’Брайен отводит взгляд, скользнув по нижней губе языком, и с легкой неуверенностью смотрит на девушку:
— Хорошо, — не станет спорить. Ему самому не хочется оставлять друга. — Знаешь, он сейчас не знает, куда деваться. Его родственникам уже сообщил врач. Они все приедут сюда… И мать Дейва в том числе, так что надо будет понять, где ему остановиться, пока все не закончится.
— Мы подумаем, — девушка улыбается, переживая. — Иди к нему.
Дилан кивает, слишком внезапно попросив:
— Проверь, заперта ли дверь, — отворачивается. Что ж, паранойя, но Харпер выполняет просьбу, после чего медленно направляется к лестнице, чтобы навести порядок в комнате Мэрри.
Вода беспощадно бьет по голой спине. Ванная медленно наполняется холодом, что должен остудить эмоции и чувства. Лили замерзает. Она сидит на дне, поджав колени к груди. Обнимает их руками, пытаясь не смотреть на синяки, которые начинают проявляться на коже. Горло жжется. Роуз старается не глотать, иначе боль вернет её в тот чертов кабинет. К запаху спиртного.
Девушка громко и ровно дышит. Смотрит в одну точку, сжимает веки, запрокидывая голову, чтобы вода из душа покрыла кожу лица. Жжение в горле усиливается. Горький привкус ослабевает. Дрожь проявляется в спине.
Терпи.
Стискивает зубы, негромко промычав от злости, что рвет её внутренности.
Молчи.
