Поднимаюсь по лестнице, сжимая в кармане нож. Мне ничего не угрожает, но лучше перестраховаться. Главный сказал, что собирает гончих. Так называют шестерых приближенных, людей, к которым у него самое проверенное отношение, сильное доверие. Я вхожу в их число. И совсем недавно это звание прекратило нести ту важность, которой обладало буквально месяцы назад. Все потому, что во мне порождаются сомнения. И их не выкурить травой.
«Программа» уже началась. Месяц назад, или чуть больше, но я не говорил Дейву, чтобы он не нервничал, иначе тут же выдаст себя и свое неверие в банду. Что из себя представляет «программа»? На самом деле, в ней нет ничего сверхестественного. Она происходит каждый год, в зимнее время. Главный пользуется услугами проверенных личностей, о которых мне ничего не известно, кроме как-то, что они следят за каждым членом группировки, выясняя, не встал ли тот на другую сторону. И каждый год таких отшельников отлавливают. Каждый год собирается собрание. Главный говорит речь, после чего его гончие, на глазах у всех членов банды, застреливают предателей. Я участвую в этом с пятнадцати. Признаюсь, сначала подобное давалось с трудом, позже, после всяческой промывки мозгов, стало проще. Я просто не думаю в момент нажатия на курок. Радуюсь только тому, что не нахожусь на месте предателей, что Дейв стоит в толпе людей, и мне не приходится направлять оружие ему в затылок.
В этом году «программа» жестче, ведь после неё начнется война. Главный хочет быть уверенным в своих людях, поэтому весь мусор он выбросит.
Я просто поддаюсь течению событий. Знаю, что завтра мне придется приехать домой, уговорить мать уезжать из города с Каем. И она послушает меня, поскольку я заставлю. У нас есть родственники на других материках. Поэтому ей придется подчиниться. А если будут проблемы, то запугаю её. Да, я направлю на мать дуло, если женщина начнет противиться, так как… Она просто должна уехать, ведь буквально через неделю все жители Лондона сами начнут бежать прочь. Мать сможет выбраться заранее, без проблем, ведь всех людей будут проверять в полиции на отношение к запрещенным уличным группировкам.
Харпер. Я сплошал, когда переступил черту, но все ещё можно исправить, так? Поговорю с ней, возможно, буду слишком груб. Брошу её, заставив уехать. В случае протеста… Мне придется пригрозить жизнью её матери. Таким же образом Дейв должен поступить с Роуз. Никаких «а может», никаких мыслей о «другом пути». Вариантов нет. Мы должны исправить свои ошибки.
Подхожу к двери, за которой находится кабинет Главного. Не медлю, уверенно переступая порог, и иду по плохо освещенному коридору. Голову поднимаю выше, оказываясь в открытых дверях помещения, пропитанного запахом табака. Крупный мужчина стоит за столом. Оглядываю кабинет, немного смутившись. Никого. Ни одного гончего, хотя мужчина говорил, что вызывает всех. Прохожу, не показывая скованности и легкого страха:
— Где остальные?
— Уже вышли на задания, — Главный отпивает из рюмки, не меняясь в лице. — Для каждого нашлось дело. В этом году, — хрипит, — шестнадцать человек будут казнены, — искоса смотрит на меня, наклоняясь за сигаретой, чтобы закурить, и стучит пальцами по листку бумаги:
— Напротив твоего имени тот, кого ты должен доставить, — это обычное дело. Сначала ловишь предателя, затем расстреливаешь. Ничего нового. Подхожу к столу, взяв мятый лист, хмурым взглядом скользя по именам. Нахожу свое, метнувшись к имени напротив.
И не меняюсь в лице.
Никак не реагирую, сохраняя внешнюю эмоциональную недосягаемость. Только сжимаю челюсть, подняв темный взгляд на мужчину, который следит за моей реакцией. Он ждет, что я оступлюсь, но не дам ему этого. Проверяет меня, мою верность.
— Он сливал информацию «Эйдж», — это группировка, против которой мы постоянно выступаем в городе. Мужчина объясняет, не теряя бдительности:
— Все те случаи, когда наши планы проваливались, как и сделки, он был один из тех, кто сдавал нас, — курит. — Ты с ним близок. Ты говорил ему о заданиях. Значит, ты несешь ответственность за все сорванные переговоры. Исправь свою ошибку, — приказывает, поднося рюмку к губам, а я не шевелюсь. Даже не моргаю, пока он глотает алкоголь:
— И да, — громко ставит рюмку на стол. — Его часто видели в компании каких-то левых людей, говорят, один из них живет по-соседству, — тянет дым в глотку. — Проверь и ликвидируй. Не хочу, чтобы что-то пошло не так. У нас нет шанса на ошибку, — принимается изучать карту, чтобы ещё раз проверить план действий. Стою. Смотрю ему в спину. Он… Знает. Сжимаю лист. Знает, но скрывает, чтобы дать мне самому сделать выбор. Либо я с ними, либо я — один из предателей.
Главный знает о Лили Роуз. Знает о Мэй Харпер.
Отворачиваюсь, бросив лист на старый диван с упаковками травы. Чувствую, каким жутким взглядом врезается в мою спину мужчина. Он сомневается.
Он…
Ускоряю шаг, уже не сдерживая паники, поэтому приходится натянуть на голову капюшон, чтобы выбраться из здания.
