Когда плохой человек желает стать хорошим, его начинает ломать. Дейв не хороший. Он никогда не был положительным героем. Если бы о нем сняли фильм, то он играл бы роль ублюдка, как и Дилан. Кажется, эти двое совсем не те роли себе присобачили. Они — уроды. Они — отбросы улиц. Когда они не знали девушек, когда были собой, было гораздо проще. Да, блять, Дейв Фардж жалеет, что вообще первым начал нарушать правила. Он идет к шкафу. Открывает, роется на полках. К столу. Быстро. Сигарету зажимает между зубов, пока открывает ящики, ищет. И находит. Поэтому улыбается, сев на пол. Затягивает, выпуская дым, и оценивает вес прозрачного пакетика.
Господи, кого он корчит из себя?
— Пиздец… — ему становится смешно, поэтому накрывает ладонями лицо, начав тихо смеяться, качая головой. — Пиз-дец, — произносит по слогам. Громче смеется. — Боже, — открывает пакетик с травкой, готовит себе косяк. К черту. Все. Пошло. К черту.
Чтобы он не делал. Как бы ни старался. Все оборачивается полным дерьмом. Он чувствует, что теряет абсолютно все и всех. А началось с отца. Затем мать. Затем старушка, Лили, Дилан. Его лучший друг. Он больше не чувствует, что между ними есть такая же прочная связь, О’Брайен, он…
Дейв прикрывает глаза ладонью. Сидит. Опускает голову.
Просто, к черту.
***
Я спокойно заканчиваю с обработкой раны, бинтую. Постоянно поглядываю на Дилана, который продолжает стоять у столешницы, пьет кофе, делает при этом небольшие глотки. Знаю, ему не нравится. Зачем тогда пить?
Начинаю собирать все в аптечку. Встаю, чтобы выбросить ватку, пропитанную кровью, но что-то вынуждает меня притормозить. Интерес. Мне хочется кое-что проверить. Кое-что очень странное, даже безумное, но вовсе не пугающее меня. Моргаю, сжав ватку в ладони, отчего на бледной коже остаются алые пятна. В смятении посматриваю на парня, начав неуверенно приближаться. Он отрывает взгляд от кружки, прекратив мешать остывший кофе. Хмурит брови. Останавливаюсь напротив, но в шаге, чтобы сохранить расстояние. Сглатываю, не желая думать, что это странно. Давно пора отказаться от морального и общепринятого. Не разрываю зрительный контакт, только иногда опускаю глаза на свою ладонь, пока поднимаю её выше, протягивая пальцы к лицу Дилана. Тот не меняется. Хмуро ждет, но вижу, что начинает глубоко глотать воздух. Чувствует? Как же это… Нет, не думай. Это же О’Брайен. Значит, все будет в порядке.
Останавливаю ладонь, чуть достав до его подбородка, и ждать приходится недолго. Неловкость уходит сама, когда парень еле дергает головой, немного наклоняет её, чтобы носом коснуться подушечек пальцев. Не смотрит на меня. На мою ладонь обращено все внимание. И оно какое-то… Туманное, словно, сейчас Дилан не совсем в себе. Он сглатывает, полностью уткнувшись лицом в мою ладонь, громко вдыхает, прикрывая веки. Я не могу никак отреагировать. Пораженно наблюдаю за ним. За тем, как он, словно животное, «ласкается» о мою ладонь, знаете, как псы или кошки, когда подставляешь им руку. Они сами начинают утыкаться в неё мордочкой. Здесь так же. Он отходит от столешницы, делает шаг ко мне. Уничтожает то драгоценное расстояние, что я по привычке сохраняю в общение с ним. Дилан сильнее и сильнее давит носом на мою ладонь. Чувствую, как он касается кожи языком, совсем быстро. Пробует. Одна его рука занята кружкой, другой, чувствую, он касается моего живота. Только пальцами. Легонько. Но этого прикосновения достаточно, что в животе взорвался знакомый болевой шар. Приятные ощущение захватывают, призывают кожу покрыться мурашками. Не совсем успеваю заметить, как О’Брайен уже оставляет ладонь, скользнув носом по руке, поэтому сохраняю её какое-то время поднятой, после осторожно опускаю, боясь сбить настрой Дилана. Не знаю, чего ожидать дальше. Он не выпрямляется. Носом касается макушки моей головы. Стоит так близко, что я могу сама лбом дотронуться до его подбородка, если встану на носки. Не знаю, зачем он утыкается мне в макушку, но мне просто приятно находится в каком-то контакте с ним, даже таким образом. Я прикрываю веки, когда сама невольно начинаю вдыхать аромат. Знакомый, немного пахнет пылью. Всё-таки здесь слишком грязно. Может, занять себя уборкой?
