— Роуз! — зову. Лифт кряхтит. Опускается еще ниже. — Блять, — с болью двери сдавливают мою грудь, вызывая на глазах слезы. Продолжаю махать рукой, рвать глотку, и, наконец, мои старания находят ответ. Лили щурит веки, с трудом концентрирует свой взгляд на мне. Видно, как ей нехорошо, как она слаба, но ей придется помочь мне. Кажется, её губы шепчут: «Господи», — после чего девушка передвигается по стеночке, держится за её поверхность, боясь упасть или быть сбитой с ног. Вижу, она всеми силами старается идти быстрее, но добирается до меня только через полторы минуты. Не меньше. Падает на колени, слабыми, тонкими руками начинает давить на одну дверцу. Я на другую. Они еле раздвигаются, но мне удается вытащить вторую руку, проползти немного вперед. Как дверцы вновь, с большей силой сдавливают мой живот, заставляя кричать. Лили пытается. Она начинает шмыгать носом, ведь паника охватывает и её сознание, поэтому мне приходится держать в себе крик боли, пытаться ползти дальше. Лифт кряхтит. Его кабинка дергается. Она опускается сразу на сантиметров десять. Еле приседаю на колени, уже готовясь ощутить весь спектр боли, как вдруг один из мужчин, что несся в толпе, тормозит, подскочив к нам. Начинает прилагать усилия, раздвигая двери, а Лили хватает меня за плечи, вытягивая.
Выбираюсь. Так долго прихожу в себя, что не успеваю поблагодарить незнакомца, который мчится за остальными по лестнице. Да, коридор пустеет. Все голоса эхом отдаются в ушах. Чувствую запах гари.
— Что происходит? — девушка напугана. Она держит меня за локоть. Я пытаюсь отдышаться:
— Там внизу… Псы. Они… — выстрелы. Мы с Роуз замираем, взглядом уставившись друг на друга. Крики. У Лили дрожат губы, а на глаза наворачиваются слезы:
— Что нам… Делать? — моргает. Слышно, как люди начинают бежать обратно, возможно, они в панике бросаются на нижние этажи, но многие, сломя голову, бегут наверх. Они затопчут нас…
— Надо… — не поддавайся панике! — Надо, — шепчу с одышкой, пытаясь собраться. — Там есть еще лестница. Пойдем туда, — поднимаюсь на трясущиеся ноги. Тяну за собой Роуз. Мы поддерживаем друг друга, правда пытаемся быстро перебирать ногами. Мимо несется медсестра. Она оглядывается назад, продолжая бежать. Каждый выстрел, каждый вопль заставляет вздрагивать, но не останавливаемся. Запах гари усиливается. Слышна сирена. Здание больницы горит? Черт.
Аварийное питание вырубается, поэтому теперь мы остаемся в темноте. Только свет со стороны окон распахнутых палат. Медсестра, что так неслась вперед, распахивает двери запасного выхода. Точнее, она открывает его ключом. Отличная система. Она с паникой озирается по сторонам. Я всячески сохраняю молчание, чтобы не пугать подругу своим страхом. Лили настолько плохо, еле держит мокрые глаза открытыми. Вес ее легкого тела переходит на меня. Держу под плечо, ускоряясь, когда позади увеличивается шум. Кто-то выскакивает на этаж, но я даже не оглядываюсь. Он несется в другую сторону, в другой коридор, а за ним все остальные. Только пара человек направляются в нашу сторону, пихая. Не трачу свою злость на них. Вот только самой приходится притормозить, когда и медсестра, и эти незнакомцы замирают на пороге лестничной клетки, тут же развернувшись, и помчавшись в другую сторону. Роуз с болью и страхом цепляется пальцами за мое предплечье. Начинаем отступать назад. Медсестра издает вопль, когда предпринимает попытку развернуться, но на неё тут же набрасывается огромный пес. Он с рычанием вцепляется в плечо девушки, которая вопит от боли, начав брыкаться. Кое-как она сталкивает с себя животное, убегая прочь, и закрывает за собой двери лестницы. Псина кидается за ней, но слышен щелчок.
Она. Закрыла. Двери?
Лили трясется. Мы с паникой отступаем назад, не моргаем, смотрим на пса с пеной у рта, который чует нас, оглядываясь. Черные глаза уже терзают нас.
— Мэй… — Роуз пищит. Мы ускоряем шаг, идем спиной, не спуская взгляда ужаса с псины, которая не ждет. Она рычит, лает и трогается с места, кинувшись к нам.
