— Да, лучше пораньше там быть, — отвечает, обращаясь ко всем. — Кто сколько будет? — прилетает желание каждого по поводу количества яиц. Дилан молчит, уже нервно постукивая пальцами по столу. Дейв поглядывает на него, заерзав на стуле, и не понимает, какое успокоение испытывает, когда Харпер подходит к О’Брайену наклонившись так, чтобы взглянув ему в лицо:
— Хэй, — улыбается, ведь он смотрит на неё, выдергивая себя из мыслей. Девушка подносит к его лицу яйцо:
— Сколько? — говорит с ним без раздражения.
В определенные моменты стоит сдерживать свои эмоции, особенно негативные.
— Я не голоден, — О’Брайен берет кружку, отодвинув стул, и Мэй выпрямляется, сжав в ладонях несчастное яйцо:
— Точно? — с сомнением. — Мне не сложно… — замолкает, ведь Дилан покидает кухню, прикрыв за собой дверь. Даже Роуз отвлекается от салата, уставившись в ту сторону, в которую сейчас молча смотрят остальные. Дейв стучит пальцами по кружке, хмурясь:
— Что с ним? — хочет встать, видимо, пойти и узнать, но Харпер останавливает:
— Не надо, — знает, так правильно. Взглядом давит на Фарджа, заставив того сесть обратно, а сама возвращается к готовке. Лили переглядывается с Дейвом, медленно продолжая нарезать овощи.
Харпер знает. Лучше не трогать, не выдавливать из него слова и объяснения, особенно сейчас, когда невозможно предугадать его реакцию на излишние расспросы. Остается только ждать, когда он сам либо скажет, либо промолчит, просто вернувшись к ним.
— Точно будет безопасно выбираться в город в такую рань? — Роуз решает заговорить.
— Если честно, понятия не имею, — Дейв продолжает наблюдать за паром, что поднимается с поверхности чая в кружке. — Джо говорит, что никаких новостей от Главного нет, да и Дилан ничего не знает, насчет захвата аэропорта, к примеру. Думаю, все должно пройти гладко, — уверяет, хоть сам и сомневается. — Все, чем сейчас занимаются Псы — доставляют груз по точкам, и их задача отвлечь власти от своих действий.
— Что за груз? — Мэй перехватывает информацию, взглянув на Дейва, а тот дает всем своим видом понять, что зря вообще открывает рот. Но умело хранит тайну, качнув головой:
— Прости, не могу распространяться, — принимается активно глотать горячий чай, чтобы смочить горло. Девушки переглядываются. От них хранят столько секретов, что порой становится не по себе. Чего на самом деле добивается Главный? Что это за груз?
Ответов нет.
Что. Гложет. Лукаса?
Мужчина сидит в кресле, без интереса дергая фотографию, от вида которой тянет блевать, но не по причине отвращения. Скорее, дело в неприятной тянущей боли, что застает врасплох каждый раз, когда снимок попадает в его грубые руки.
Смотрит. Разглядывает. Рвет края.
Вынимает сигарету изо рта, поднося кончик к лицу одного из запечатленных людей. К своему. Прожигает, при этом в его глазах совершенная пустота. Что это на самом деле? Злость? Ненависть? К кому? К Джо? К себе? К отцу? К Сьюзен?
Нет, он не может злиться на неё. Не имеет права.
Спустя года, что-то остается неизменным, даже после особых бесчеловечных подготовок, что развивают личность в нужное для банды русло. Да, Лукас устраивал для себя личную программу. Он прошел её с успехом, но их разговор с Джо выбил из колеи. Вот уже второй день Главный не дает указаний, хотя весь груз доставлен, остается только переместить его по точкам, и, знаете, несмотря на то, что он — Хозяин Псов, имеются в банде личности, которые начинают сомневаться в Главном. Такие, как Трой, что имеют стержень и свою точку зрения. Такие, как те Псы, над которыми не такой жесткий контроль, как над Гончими. Поэтому Лукасу стоит быть осторожнее и не терять лица перед подчиненными.
Иначе его же Псы разорвут ему глотку.
Стук в дверь. На месте лица Лукаса прожжена дырка. Мужчина поднимает равнодушный взгляд на вошедшего и сует сигарету обратно в рот.
— Вы хотели меня видеть? — первый. Первый гончий. Крупный, высокий, мощный мужчина, лет тридцати. Тот, кто смог полностью расположить к себе Хозяина. Один из лучших. Самый лучший.
— Верно, — Лукас начинает неаккуратно складывать фотографию. Исподлобья наблюдает за Первым, который молча ожидает приказа. Хороший пес. Верный.
— Я хочу дать тебе поручение, и о нем, — бросает мятую фотографию на стол, начав тянуть пальцы и хрустеть ими, — никто не должен знать, — в принципе, ничего нового. Гончие часто выполняют задания подобного типа засекреченности.
Первый ждет. Смотрит. Главный снимает с запястья часы, не меняется в лице:
— Проследи за Джо. И опирайся на мой запах, — делает паузы. — Учуешь человека, запах которого напоминает мой, — стреляет взглядом на гончего. — Приведи ко мне.
***
Вечер близится с неимоверной скоростью. Думаю, мы вряд ли сегодня ляжем спать. Слишком нервничаем перед выездом в город. Тем более, меня еще не поставили в известность, куда мы перебираемся. Ведь оставаться в доме Джо уже не безопасно.
— Что это вообще за хрень? — Дейв какой раз попадает иголкой в указательный палец, поэтому трясет рукой, ворча, как старый дед. Лили заливается смехом, сидя рядом за столом, и просит его:
