— В общем, — сжимаю колени пальцами. — Я извиняюсь, но не потому, что считаю себя не правой, а потому что не хочу задевать твои чувства, — прикусываю губу, отводя взгляд в сторону. — И вообще, — качаю головой. — Что с тобой? — улыбаюсь. — Почему тебя так задели мои слова? — перевожу на него внимание. Дилан выглядит серьезным, но мне знаком этот его вид, слегка потерянный и немного забитый в угол.
— Когда твоя девушка говорит подобное, это напрягает, — его голова повернута в мою сторону, но взгляд устремлен в стену. Вижу, как нервно он покусывает внутреннюю сторону щеки. Если честно, меня цепляют его слова, даже лишают способности говорить, ведь… Дилан не часто называет меня своей девушкой вот так открыто, поэтому теперь в тупик загнана я.
— Ты права, — О’Брайен сутулится, локтями опираясь на колени. — Я вовсе не оспариваю твое мнение, — опускает взгляд ниже. — Я — один из них, — моргаю. — Пес, — произносит без чувств. Совершенно.
— Знаешь, я даже не стану с тобой спорить, — Дилан тяжело вздыхает. — Потому что это правда. Полная. Все так считают.
— Эй… — хочу перебить, касаясь пальцами его запястья, но он продолжает:
— Я убивал людей, — смотрит на меня, выпрямляясь, и я еле сдерживаюсь, чтобы не отвести взгляд. — Я реально убивал их, — говорит тихо, следит за выражением моего лица. — Много, Харпер. И то, что другие считают меня психопатом, — это правильно.
— Эй, — повышаю голос, конечно, давай теперь убиваться из-за ошибок прошлого! Потрясающе! Такими темпами, я сама могу утопить себя в ванной.
— Слова других не определяют, кто ты есть.
— Да, но поступки определяют, — он перебирает пальцами, хрустит ими, искоса наблюдает за мной. — Я убивал людей, — повторяет, словно… Ждет от меня реакции. Должной реакции. — Ты и половины не знаешь о том, что я делал.
— Что ж, — хлопаю ладонями по кровати. — У нас впереди целая жизнь, так что будет время все рассказать.
О’Брайен не разделяет моего оптимизма. Он закатывает глаза, и меня переполняет желание треснуть ему по лицу, но вместо этого просто взрываюсь:
— Ладно, слушай, — набираю кислорода в легкие. — Да, ты делал ужасные вещи, но вспомни, сколько раз ты помогал мне, Дейву, Лили. Твоя семья. Ты ведь так заботишься о брате и матери, а, главное, ты молчишь. У тебя проблемы? Ты молчишь. Ты никому не скажешь. И это не потому, что ты слишком замкнутый, тебе просто не хочется кого-то нагружать. Ты думаешь о других. Ты ведь помогал мне на той станции, хотя мы не были близки.
— Ага, — Дилан кивает, заметно сощурившись. — А потом я избил тебя битой.
— Ты помогал мне с Причардом после того, как он изнасиловал меня, — не сдаюсь.
— Да, а потом я сам чуть не трахнул в том притоне. Если ты, конечно, что-то помнишь, — да, я помню, но тогда мы оба были, мягко сказать, не в себе.
— А Донтекю? Это ведь ты набил ему морду после того, как он приставал ко мне, — улыбаюсь. — Если даже это было сделано не для меня, я все равно была очень благодарна, — двигаюсь, чтобы сесть ближе к парню, который внимательно смотрит на меня. — Твоя семья. Ты ведь первым делом заставил их уехать. Ты им ничего не сказал.
— Мое молчание не делает меня хорошим человеком, — Дилан начинает раздражаться, так как ощущает мое противостояние. Он желает о чем-то сообщить мне таким неправильным образом, а в ответ получает только попытку оправдать его.
— Да, но ты… — опускаю руки, ненадолго замолкнув. — Ты ведь хороший человек, — смотрим друг на друга. Понятия не имею, почему так тяжело говорить, но мое горло больно сжимается, ведь я правда считаю его таковым. Дилан хороший. Я далеко не отношусь к тем людям, которые заряжают остальных оптимизмом, но приходится. Приходится меняться, чтобы оказать другому поддержку. Вот только проблема в том, что Дилан не особо ждет её от меня.
— Просто в трудный период тебе не оказали должной помощи, — объясняю, и О’Брайен пускает неприятный смешок:
— Жертва обстоятельств.
— Ты далеко не жертва, — сама начинаю усмехаться. — Ты сильный, — Дилан сейчас рассмеется. Он слушает меня, но отказывается верить моим словам. А я все больше убеждаюсь, чем парень занимается, чего добивается.
Дилан подводит черту. Нашу.
Поэтому я нервничаю. Поэтому терплю мурашки, что осыпаются по коже, заставляя растирать руки. И холод. Именно поэтому сейчас между нами такой холод. О’Брайен даже не пытается проникнуться моими попытками помочь ему. Это тот человек, который самостоятельно приходит к определенному решению и будет двигаться к цели. Я готовила себя к тому, что нам придется разойтись, но не думала, что он начнет говорить об этом так скоро.
— Мэй, — знаю эту тональность, знакома с подобным выражением лица. Дилан опять сутулится, упираясь локтями на колени, начинает хрустеть пальцами. Я должна его выслушать, потому что понимаю его чувства, его тяжесть, но и он должен понять меня, так что… Встаю с кровати, поворачиваясь к парню спиной, и чувствую прикованный к себе взгляд. Шагаю к двери.
