Серым утром все события ночи отступают. Дейву вообще с трудом удается переключить свое состояние, чтобы выйти с забитой мыслями головой на улицу, отправиться со всем этим внутренним дерьмом в школу, а главное делать вид, что у тебя все хорошо. Только не перед Диланом, который ходит кругами, выкуривая очередную сигарету. Фардж моргает, подходя ближе к машине, но останавливается, взявшись за ручку дверцы. Поворачивает голову и привлекает внимание всё ещё убитого друга тем, что не здоровается, поэтому ОʼБрайен поднимает голову, следуя за взглядом Дейва. А тот вновь поглощен, как в первый раз, её карими глазами. Девушка шагает по тропинке к своему автомобилю, прощаясь с матерью, которая что-то кричит с крыльца. На ней красивое короткое платье с узорами и воротничком, прикрывает шею и руки. Волосы собраны в косичку, которая элегантно лежит на плече. Девушка роется в сумке, достав ключи, и открывает дверцу, взглянув на Дейва, который даже не может прикрыть еле приоткрывшийся рот. Вряд ли его уставшее опухшее лицо демонстрирует всю гамму чувств, что в хаосе бурлят внутри.
Такие, как ОʼБрайен и Фардж не созданы для этого. Для любви. Для отношений. Для прочей розовой херни. Они — не те самые парни, которыми стоит интересоваться. И совсем недавно Дейва этот факт начал неприятно ранить.
Девушка бросает сумку на сидение, бросив взгляд на крыльцо своего дома, убеждается, что матери нет, поэтому спокойно слабо улыбается парню, но тот рушит правило, рушит обыденность тем, что отворачивает голову, забравшись в салон автомобиля. Улыбка сползает с лица девушки, которая опускает взгляд, медленно сев за руль. Дилан бросает сигарету, забравшись в машину. Садится, хлопнув дверцей, и грубо напоминает:
— Нельзя.
— Знаю, — тем же тоном отвечает друг, уставившись перед собой. Оба замолкают. Оба с бледной кожей. Оба с мешками под глазами. Оба с синяками и неприятным осадком в груди. Оба погружены в свои мысли.
— У тебя есть? — ОʼБрайену это необходимо. Сейчас.
— Дилан… — Дейв трет лицо ладонью, желая отказать, но ОʼБрайен бьет по рулю, повысив голос:
— Дай мне её!
Фардж хмуро смотрит на парня, сжав обветренные губы, и медленно роется в карманах, вынимая сверток. Протягивает Дилану, который достает зажигалку, грубо выхватывая сверток с травой из рук друга. Сует концом в рот, закурив. Дейв глотает дым, прикрыв веки, и прижимается затылком к сидению, продолжая пялиться в одну точку.
Ему всё это настолько осточертело.
От лица Харпер.
—… Поэтому прошу, больше не задерживайся и… — моя мать замолкает. Она стучит ногтями по рулю. Уже минут десять мне приходится сидеть в салоне автомобиля, пока она проявляет жалкую заботу, которой не верю. Никогда не проникнусь этой ложью, не дам ей вновь взять вверх. Она не одержит победу надо мной. — Харпер, я просто… — уж больно часто запинается, потирая свой чертов лоб. Что за актерская игра! Я поражена! — Харпер, — вздыхает, взглянув на меня, но я смотрю только в сторону школьных ворот. Первый звонок уже был, поэтому все медленно проходят внутрь, заканчивая болтаться без дела снаружи. Мать решила сегодня подвести меня ближе к парковке, видимо, запланировала этот разговор, вот только пока ничего толком не сказала.
— У тебя трудности в школе? — задает вопрос. Меня раздражает это. Устала отвечать, как на допросе, поэтому продолжаю молчать, терпя горячие слезы, которые приходится сдерживать в глазницах. Хмуро, со злостью и усталостью после бессонной ночи смотрю на знакомый автомобиль, который заезжает на парковку с другой стороны. Вытягиваю шею, немного поерзав на сидении, разглядывая знакомые фигуры. Фардж хлопает дверцей, осматриваясь, и с раздражением что-то говорит ОʼБрайену, который бросает окурок в сторону завядшей клумбы. Идут вперед, вдоль машин, видимо, ругаясь, а я невольно касаюсь правой коленки пальцами. На коже остался синяк после вчерашнего. Исподлобья продолжаю следить за парнями, а в частности за Диланом. Те проходят мимо нашего автомобиля, и я клянусь, он заметил меня, поэтому отвернул голову. Урод.
— Харпер! — мать повышает голос, накрыв мою ладонь своей, что вынуждает меня искоса бросить взгляд на её руку. — Скажи мне, — просит, но мои мысли заняты желанием укусить женщину за запястье, чтобы она больше никогда не прикасалась ко мне.
Мать видит, что не достучится, поэтому отпускает мою ладонь, вздохнув с особой тяжестью:
— Принимай таблетки, тебе должно стать лучше, — снимает блок с дверей, поэтому не тяну, выбираясь на улицу. Нужно зайти за формой для физкультуры. День всё равно не обещает быть хорошим. Не слышу, как автомобиль матери трогается с места, поэтому вхожу в коридор школы, не оглядываясь. Иду вперед, расталкивая людей руками, пробираюсь к своему шкафчику, одновременно с этим уговаривая себя не прогуливать физкультуру. Не хочу лишний раз привлекать к себе внимание учителей. Прихрамываю на одну ногу, проклиная весь этот чертов мир.
Почему именно я? Почему всё это херово дерьмо происходит со мной?
