Девушка робко прошла вперед, со всем энтузиазмом начиная рассматривать орнамент на плитке, по которой шла. Сев на мягкое кресло, Маринетт только через бесконечные три секунды заставила себя поднять взгляд.
— П-простите, что влетела в вас, — не совсем правильно подобрала она слово и на секунду зажмурилась от неловкости, мотнув головой. — В смысле… Въехала. То есть, я хотела сказать… Впечаталась, — снова зажмурилась. — Простите, в голове какая-то каша.
Она была привлекательна. Очень даже, можете не сомневаться. Слегка вьющиеся темные волосы с прямой челкой шли в диссонанс с алыми щеками, но придавали ей некий шарм.
Острые плечи периодически горбились и распрямлялись, словно то забывая, с кем она находилась рядом, то снова вспоминая. Глубокого цвета синие глаза молодой леди бегали по комнате, стараясь за что-нибудь зацепиться, и это показалось Габриэлю забавным. Сколько ей лет? Двадцать? Двадцать пять?
— Все в порядке, мадемуазель Дюпэн-Чэн. Не извиняйтесь. Вы…
— Я искала Адриана, — выпалила она. — Простите, что без приглашения. Что вошла вот так…
Габриэль повел линией плеч от упоминания имени сына, глядя на буквально не находившую себе места девушку. Мимолетная улыбка вновь пропала с его губ, возвращая невесомую холодность, и мужчина слегка посуровел.
— Адриана? — переспросил он.
— Я… — Маринетт снова подняла взгляд и столкнулась с завораживающей серостью его радужек. — Я его девушка, месье, — после небольшой паузы произнесла она.
Габриэль почувствовал странный привкус на корне языка. Невесомое покалывание, смешанное с необходимостью смочить это место высокоградусной жидкостью. Это чувство было редким гостем в его обыденности. На языке колола она.
Досада.
Маринетт смотрела на него несколько секунд, а после невесело усмехнулась, подкладывая ладони под бедра. Она всегда так делала, когда не знала, куда девать руки. И куда девать себя.
— Я вам совсем не нравлюсь, верно? — с особым энтузиазмом начиная рассматривать носы своих туфель, негромко произнесла она и чуть нахмурилась. — Я не слишком хороша для вашего сына? Я права?
Она снова через силу подняла взгляд, против воли закусив нижнюю губу с левой стороны, чтобы унять непроизвольно появившуюся дрожь, заглушив ее небольшой физической болью.
— Почему вы так решили, мадемуазель? — искренне удивился Габриэль, после чего одним глотком осушил размазанный по дну стакана виски.
— Ваш взгляд красноречивее всяких слов, — снова начиная играть в опасную игру, ответила она, посмотрев ему в глаза.
Было что-то завораживающее в этой холодности. В этой стойкости и непривычной для нее утонченности. Она казалась ей ненастоящей. Казалась ей наигранной, неживой.
Будто ему самому было противно глотать каждое утро железный шест и держать спину иглой, даже не подавая руку для знакомства или банального приветствия.
— Не стоит верить моему взгляду, — бархатом отозвался он, навалившись руками на стол. — Даже я ему не доверяю.
Только Маринетт собралась ему ответить, как дверь в кабинет резко открылась.
— Отец, я собираюсь…
Молодой человек встал в дверях, совершенно не ожидая увидеть здесь кого-то, кроме его отца. Тут даже прислуга бывает не чаще раза в три дня для уборки. Это как храм вдохновения его отца. Как обособленный мир для одного. Это его частный, а не публичный кабинет.
За все свое детство Адриан был здесь от силы раз десять, а с возрастом перестал делать больше трех шагов от порога, и это считалось нормальным. Сейчас же он видел совершенно непредсказуемую картину. В обители Музы его отца сидел человек. И не просто кто-то, а…
Маринетт.
— Адриан, почему ты не познакомил меня со своей девушкой раньше? — не дав сыну отойти от шока, спросил он.
— Я… не знаю. Правда, не знаю, — спустя какое-то время ответил он, все еще немного оглушенный от этой ситуации.
— Что ж, — встал Габриэль с места, — был рад с вами познакомиться, мадемуазель Дюпэн-Чэн.
Мужчина, не прерывая с ней зрительного контакта, одернул пиджак и, секунду раздумывая, протянул вперед руку. Маринетт тоже поднялась с места. Правда, не сразу. Ее ноги дрожали. И она не могла понять, откуда эта дрожь появилась. То ли от трепета перед этим человеком, то ли от холода. То ли от…
— Мне тоже было приятно, — негромко произнесла она, коротко кивнув, и не сразу заметила вытянутую вперед руку.
Девушка непроизвольно сделала паузу. Робко подняв руку, она вложила ее в неожиданно теплую и сухую ладонь Габриэля.
От этого касания вдоль пальцев девушки и вверх к сгибу, предплечью и к солнечному сплетению пробежала нестройная вибрация. Маринетт опустила руку и, развернувшись, прерывисто выдохнула, после чего непроизвольно приложила эту руку к груди.
Перед тем, как выйти из кабинета, девушка бросила взгляд на человека, с которым судьба не могла ее познакомить три года и два месяца. Он так и стоял за своим широким столом из темного дерева, глядя вниз на чуть согнутую руку, которую протягивал Маринетт.
Он сжал и разжал пальцы, будто проверяя чувствительность.
Маринетт резко отвернулась. Она решила, что ей просто показалось.
========== Глава II. Бессонница ==========
