Адриан привык к тому, что Маринетт рассеянна, хотя в последнюю неделю у нее вообще все из рук вон печально. Наверное, дело было в осенней хандре. Просто она действует на всех по-разному.
Он испытывал прилив сил, участвовал во всех кастингах и просто крутился, как белка в колесе, в то время как его любимая то и дело опаздывала, у нее убегал кофе, и она постоянно просыпалась позднее обычного. Это еще если не считать прочих мелких неуклюжестей, которые, хоть и были милыми, в этом месяце просто обострились.
Телефон бзыкнул в кармане джинс, и Адриан вытащил его, посмотрев на оповещение. Он почти взвыл в голос. Накаркал, называется.
— Маринетт, — позвал он, заходя в ванную.
— Да? — заканчивая с макияжем, стоя перед зеркалом, отозвалась она.
— Я совсем забыл, что сегодня званный ужин по случаю новой коллекции отца. Что-то вроде «вечеринки», — конкретизировал он, нарисовав в воздухе кавычки. — Отец только что написал. Напомнил, блин.
Маринетт убрала помаду на место и причмокнула губами, глядя на себя в зеркало. Надо скорее выйти на работу. Выйти на нее и забыться в бесконечном потоке французов, которые постоянно сменяли друг друга, покупая у нее кофе с собой. Телефон Адриана снова пиликнул.
— Он пригласил и тебя, — глядя в экран смартфона, добавил он. — Начало в девять вечера.
Девушка снова нервно причмокнула губами, делая вид, что равномерно распределяет матовую помаду, хотя на душе у нее в данный момент скребло с десяток кошек. Она металась меж двух огней.
Ей страшно сильно хотелось увидеть Габриэля сегодня вечером, хотелось коснуться его, почувствовать, пустить по венам. Хотелось позволить своему сознанию снова отключиться. И хотелось, чтобы он чувствовал себя точно так же, как и она рядом с ним, испытывая странное сочетание счастья, опасного и запретного желания, смешанного с отчаянной тоской невозможности.
Она повернулась на небольших каблучках к Адриану и кивнула в знак согласия, постаравшись улыбнуться.
— Отпрошусь с работы пораньше, — пообещала она и легонько коснулась на прощание его щеки своей.
Направляясь в сторону люка, Маринетт слышала, как Адриан принялся умываться. Она уже открыла люк и начала спускаться вниз, опустив правую ногу на первую ступеньку, как вдруг чуть не получила сердечный приступ.
На ее светлой софе небрежным черным пятном так и лежало дизайнерское пальто Габриэля, и только долбанное чудо не позволило Адриану увидеть его. Маринетт снова поднялась наверх и, схватив пальто, поспешила скорее покинуть дом, воздавая хвалу Госпоже Удаче, которая, к слову, сама всю эту кашу и заварила.
***
Работа оказалась не лучшим средством для избавления от чертовых мыслей. Маринетт зря на это рассчитывала. Все просто валилось из рук. Она пролила несколько раз молоко, перепутала заказы двух постоянных покупателей, однако они были хорошими людьми и просто отмахнулись, слегка подшучивая, мол: «Влюбилась наша девочка».
Ее отношения с Адрианом не подлежали огласке долгое время. Многие гости этого заведения считали, что Маринетт одинока, и часто предлагали ей сходить куда-нибудь вечерком, на что девушка никогда не соглашалась. Некоторые парни под конец отчаялись и даже перестали забегать на кофе, но Маринетт это не особо волновало.
— Привет, подруга, — из собственных мыслей ее вытащил знакомый голос, и Маринетт подняла голову.
— Аля! — искренне обрадовалась она.
Она была безумно рада увидеть ее, учитывая тот факт, что не виделись они почти месяц, потому что Аля была в разъездах. Она посещала конференции для профессиональных журналистов в нескольких странах Европы. Маринетт страшно по ней соскучилась.
— Какими судьбами? Ты вернулась-вернулась или нет?
Все печали на время отодвинулись на задний план, потому что все внимание Маринетт теперь было сосредоточено на подруге.
— О, я только что из Дублина, наконец завершила курсы переквалификации. Так что да, я вернулась-вернулась, — засмеялась Аля и сжала руку Маринетт, потому что обняться через стойку было крайне неудобно.
Маринетт почувствовала себя такой счастливой, что теперь ничто не сможет выбить ее из колеи. По крайней мере, до сегодняшнего званного ужина. Ничто не сможет…
— Мадемуазель Дюпэн-Чэн?
Девушка перевела взгляд с улыбающегося лица Али на следующего посетителя кофейни. Это был он. Это, черт возьми, был он.
— Месье Агрест?
И снова, как по шаблону. Спина прямая, костюм с иголочки, аристократическая утонченность. Маринетт бросила взгляды на других посетителей и негромко произнесла:
— Все на вас смотрят, — чуть наклонилась она к стойке.
— Поверьте мне, тут большинство смотрит на вас, — негромко ответил он, и уголок его губ дернулся так, будто улыбаться было запрещено, и он сделал что-то незаконное.
Аля с округленными глазами смотрела на то, как ведут диалог два этих человека. Рука девушки медленно поднялась вверх, и палец сам собой непроизвольно нажал на кнопку включения диктофона. Кажется, журналист засел в ней с момента рождения.
— Вы получили приглашение на сегодняшний вечер? — все тем же бархатным голосом, который лишал Маринетт возможности дышать, спросил он.
