Моляков: Ермолаеву-то я доверял в том плане, что у меня будет нормальный график выступлений составлен, а не в том, что там что-то будет распространять. Работали люди в штабе, писали, сочиняли, трудились, а я трудился на своем «фронте». И, кстати, неплохо трудился. Я провел 306 встреч за полгода до выборов!
Адвокат Коток: Вот вы говорите, что статья не вами написана, а почему вы не предприняли никаких мер к своей защите? Ни проверок, ни обжалований?
Моляков: Какая может быть зашита, если я людям сказал, что данная статья ничего в избирательную кампанию не принесла? Какую я мог выбрать защиту, если того же Лошакова сразу «потащили» к мировому судье (тоже было судебное разбирательство). Издавал ли он? И мировой судья дело прекратил. Какую я еще мог придумать защиту?
Оттуда, кстати, вот эта нижегородская бумага и перекочевала в материалы дела — три чиновника там что-то подписали и признали эти листовки средством массовой информации. Я-то думал, хватит ли ума у человека не влезать в эту глупость? По второму разу?
Адвокат Коток: Ну, задним-то умом мы все крепки!
Моляков: Это я не про себя. Про Николая Васильевича Федорова, не про свой «задний ум». Я-то думал, что он не влезет в это. Но он влез.
Адвокат Шарапов: А вот сейчас-то ситуация? Если сейчас человек прочтет эту статью, на кого он подумает, кто автор?
Моляков: Он может подумать на Мешалкина, потому что это его стиль.
Адвокат Шарапов: Почему на Мешалкина? Подписи-то под статьей нет. Информационный листок Молякова?
Моляков: Ну и что? Я уже говорил по этому поводу.
Адвокат Шарапов: И оплачена из вашего фонда.
Адвокат Глухов: Вопрос-то в чем, я не пойму?
Моляков: Да, действительно!
Адвокат Глухов: Какой-то философский диспут. Должно же быть: вопрос — ответ, вопрос — ответ.
Моляков: Не знаю, кто раздавал.
Адвокат Коток: А вы не думали, что все эти материалы будут восприниматься как ваши? Они-то от первого лица написаны.
Моляков: Я ничего не допускал, потому что не читал этих материалов, ничего не знал, в каком объеме и в какой форме они издаются.
Адвокат Шарапов: А сами вы как бы подумали, кто автор, если бы прочли этот материал?
Моляков: Ваша честь! Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. Это интерпретация одного и того же, только в четвертый или в пятый раз. Одно и то же!
Адвокат Шарапов: А вы не согласны с той оценкой, которую дал потерпевший, что, прочитав данный материал, можно сразу сделать вывод, что автор этого материала Моляков?
Моляков: И откуда он это взял? Это его проблемы, не мои. Он там тёте позвонил, сестре позвонил, еще кому-то позвонил, со спецслужбами посоветовался, с женой.
Адвокат Шарапов: А какой смысл тогда?.. Ведь было судебное разбирательство. И Ермолаев в том суде выступал от вашего имени, защищал ваши интересы.
Моляков: Я понял ваш вопрос. Ничего не могу сказать по поводу позиции Ермолаева в данном деле. Этот вопрос вы должны были задать ему, когда он отвечал на ваши вопросы.
Адвокат Шарапов: Если вас позиция авторов по данной статье не устраивала, почему бы вам было не обратиться в суд?
Моляков: А я жду, чем закончится этот суд!
Адвокат Шарапов: Т. е. вы занимаете такую двойственную позицию?
Моляков: Да я никакую позицию не занимаю!
Адвокат Глухов: Дискутируете не по делу, что вас вовлекли в какой-то диспут ненужный. Вы в смысл вдумывайтесь обвинения, касается или не касается. Не касается! Не отвечай на вопрос! И весь разговор! Вы же подозреваемый!
Моляков: Нет, действительно, как-то странно, уважаемый суд! Какие-то пустейшие вопросы!
Адвокат Глухов: Да не заводитесь! Обвинение смотрите — касается или не касается! Не касается — отказывайтесь отвечать!
Гособвинитель Юркин: Как же? Суд признал, что данными действиями вашими были опорочены…, значит?
Моляков: Кто опорочены?
Адвокат Глухов: Это по старому приговору?
Моляков: Я ничего не понимаю!
Адвокат Глухов: Оставляйте это без комментариев!
Моляков: Без комментариев. Я в этом суде не участвовал. Ничего не могу сказать.
Гособвинитель Юркин: Т. е. суд уже вынес решение об унижении чести и достоинства. Там сказано: «Моляков опорочил»…
Моляков: Там нигде ничего не говорится про Молякова.
Гособвинитель Юркин: Ну, читайте!
Адвокат Глухов: Без комментариев!
Моляков: Без комментариев!
Судья Рябина: Вам знакомо это определение суда?
Моляков: Нет, мне не знакомо это определение!
Во время суда стояла жаркая погода. Были долгие перерывы, во время которых мы с братом Олегом прогуливались вдоль здания суда (расположен он на первом этаже жилой «хрущёвки»).
То ездили и искали Абукина, то Ганина. Потом все никак не мог добраться до суда «потерпевший» Федоров. Юркин-младший куда-то уезжал в одной машине с федоровскими адвокатами, с ними же и возвращался.
Я понимал, что мне могут дать реальный срок. Но в колонию, видимо, не пошлют. Ограничатся поселением.
Еще в тюрьме я настроился провести год, может быть, полтора либо в Алатыре, либо в Соликамске. Наблюдая тюремную жизнь, знал, как радуются люди, если получают поселение. Полагают, что это почти свобода.
