Почему-то все время вспоминалась фотография Иосифа Бродского, на которой он в ватнике сидит на краю осеннего поля. За полем виднеется лес. Голые ветки деревьев. Ссылка. Норенская. 1964 год. Фотография была помещена на фронтисписе 1-го тома собрания сочинений поэта. Его прочел где-то в начале 90-х годов.
Ни Цветаева в Елабуге, ни Ильич в Шушенском мне почему-то не вспоминались. Передо мной стоял Лев Гумилев, забившись в угол на нарах, обдумывающий свою теорию. Почему? И что ж мне было не вспоминать, если я внимал ему на лекциях в университете, которые посещал в качестве вольного слушателя.
Мне нравятся ватники, прочные кирзовые сапоги и осень. Хорошо, одевшись вот так, для долгой ходьбы, идти через поля или через лес, одетый в осенний убор из желтых и красных листьев, по дороге. Всё дальше, дальше. Без мыслей. Просто разглядывая всё вокруг. И чтобы непременно одному. Одинокий человек в одиноком мире. Фуфайка и кирзовые сапоги с портянками — облачение русского одиночества.
Лучше бы, конечно, Алатырь. Туда я мог взять книги и по вечерам, после работы, готовить диссертацию. А в Соликамске — какие книги? Туда в «столыпине»-то добираться не одну неделю со всякими пересылками.
Ни Юркин-младший, ни Шарапов с Котоком в своих выступлениях оригинальностью не отличались. Они просто воспроизвели своими словами текст обвинительного заключения, сочиненного Толстовым. Поэтому повторять их подробно не имеет смысла. Они требовали от судьи Рябиной признать меня виновным и в сочинении статьи, и в ее распространении.
Мол, оплата за печатание шла из избирательного фонда Молякова, сочинял текст сам Моляков — вот он и виноват, что доказывается показаниями всех опрошенных.
Юркин-младший требовал для меня 1,5 лет лишения свободы. Адвокаты Федорова были согласны с этим.
В итоге 27 июня 2005 года судья Р. Н. Рябина вынесла в отношении меня обвинительный приговор. Я был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 129 УК РФ.
В тексте приговора она воспроизвела основные моменты обвинительного заключения. Рябина написала удивительные вещи. Будто бы свидетель Ермолаев В. В. показал в суде, что все материалы для печатания и распространения готовил лично сам Моляков И. Ю. По его просьбе он 19 ноября 2003 года для регистрации агитационных листков последнего «Взгляда в упор», затем 26.11.2003 г. «Открытый взгляд» со статьей «Сладкая сказка о Федоровых» и последующего тиражирования и распространения ездил в окружную избирательную комиссию. Данные информационные листки «Взгляд в упор», «Открытый взгляд» со статьей «Сладкая сказка о Федоровых» для регистрации в комиссии он получил лично из рук Молякова И. Ю.
Также Рябина заявляет в приговоре, что по агитационному листу с изображением президента Чувашской Республики Федорова Н. В. проводилось заседание комиссии, куда вызывали Молякова И. Ю., где он объяснял, что материал был подготовлен им. И следует это якобы из показаний секретаря окружной избирательной комиссии Л. Д. Денисовой.
Для судьи являются полноценными доказательствами заключение комиссии Приволжского окружного межрегионального территориального управления Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, а также лингвистическая экспертиза от 02.03.2004 г., проведенная в Институте русского языка им. В. В. Виноградова РАН.
И ей без разницы, что заключение «приволжской комиссии» отвергнуто другим судом, а лингвистическое заключение получено с грубейшими нарушениями норм УПК.
Рябина сообщает, что В. В. Лошаков и его сотрудница Н. В. Моисеева видели Молякова в типографии в ходе предвыборной кампании, а сам листок «потерпевший» Федоров обнаружил в своем почтовом ящике. При этом она совсем «упустила из виду», что Федоров путался в показаниях. То он нашел листовку в ящике, а то ее ему принесли в кабинет работники «соответствующих» служб. А ведь это касается вопросов подследственности, подсудности.
Никакого внимания она не обратила на мое ходатайство об отводе гособвинителя Юркина, об истребовании материалов проверки, проведенной по моему делу по поручению Генеральной прокуратуры России прокуратурой Чувашии.
Никакой реакции на невручение мне обвинительного заключения в соответствии с требованиями ст. 222 УПК РФ. Никакого внимания к нарушению сроков.
