— Тот, кто не пьет, и не человек вовсе, это точно, — сказал Танзан.
Больше держать себя в руках Унсё не мог:
— Ты имеешь в виду, что я не человек лишь потому, что не притрагиваюсь к тому, что категорически запрещал Будда? Если я не человек, то кто же я тогда?
— Будда, — смеясь ответил Танзан.
Танзан умирал так же экстравагантно, как и жил. Перед самой смертью он подписал шестьдесят почтовых открыток со следующими словами:
«Я покидаю этот мир. Это мое последнее послание. Танзан. 27 июля 1892 года».
Танзан попросил своего друга разослать все эти карточки по почте, и затем мирно скончался.
Семья из пяти человек наслаждалась как-то отдыхом на берегу. Дети купались в океане, строили замки из песка. Вскоре вдали появилась невысокая старушка. Ветер трепал ее седые волосы; ее одежда представляла собой грязные лохмотья. Бормоча что-то себе под нос, старушка поднимала с песка различные предметы и опускала их себе в сумку.
Родители позвали детей к себе и велели им держаться от старухи подальше. Проходя мимо них, старушка поздоровалась, продолжая постоянно наклоняться, выискивая что-то в песке. Однако ее приветствие осталось безответным.
Несколько месяцев спустя они узнали, что пожилая женщина изо дня в день прохаживалась по пляжу, убирая с него куски битого стекла, чтобы дети случайно не порезали себе ноги.
Бродячие отшельники в Индии не редкость. Одна крестьянка запретила своему маленькому сыну подходить к ним: некоторые из них действительно считались праведниками, зато о других говорили, что они скрытые эксплуататоры.
Однажды мать выглянула в окно и увидела кучу ребятишек, окруживших одного отшельника. К своему удивлению, она обнаружила, что человек веселил детвору, не стесняясь совершать всевозможные кувырки. Впечатленная увиденным, крестьянка подозвала к себе сына и сказала:
— Сынок, а вот это святой человек. Можешь подойти к нему.
Жил-был один священник, и был он святым, и никогда плохо ни о ком не думал.
Однажды он сидел в ресторане за чашечкой кофе — большего он себе позволить не мог, ибо в этот день нужно было поститься и максимально во всем себя ограничивать, — когда, к огромному своему удивлению, увидел молодого прихожанина из своего прихода, пожирающего огромный ломоть говядины за соседним столиком.
— Надеюсь, я не шокировал вас, святой отец, — сказал молодой человек с улыбкой на лице.
— Ах! Насколько я понимаю, ты просто забыл, что сегодня день поста и воздержания, — ответил священник.
— Да, нет. Я прекрасно об этом помню.
— Ну, тогда ты, наверное, болен. Врач, должно быть, запретил тебе голодать.
— Вовсе нет. Я прекрасно себя чувствую. Услышав эти слова, священник поднял глаза к небу и сказал:
— Какой пример подает нам подрастающее поколение, Господи! Видишь, этот молодой человек скорее признается в своих грехах, чем солжет!
О великом мастере дзэн Риндзае рассказывали, что каждый вечер, перед тем как лечь спать, он дико хохотал; его хохот эхом разносился по всем коридорам и постройкам на территории монастыря.
Первым делом после пробуждения Риндзай просто взрывался от смеха; его громогласный хохот будил всех монахов, даже если они крепко спали.
Ученики постоянно упрашивали его рассказать им о причине его смеха, но он всегда отнекивался. И когда Риндзай умер, он унес тайну своего смеха в могилу.
Как-то учитель разоткровенничался, и ученики поспешили выяснить у него, какие этапы ему пришлось пройти в своем духовном поиске.
— Вначале Господь отвел меня за руку в Страну Поступков, где я прожил несколько лет. Затем Он пришел за мной и отвел меня в Страну Печали; там я жил до тех пор, пока мое сердце не избавилось от необузданных желаний. Затем я попал в Страну Любви, чье пламя уничтожило во мне все, что еще оставалось от моего эго. Потом я очутился в Стране Тишины, где моему изумленному взору открылись все тайны жизни и смерти.
— Наверное, это был последний этап на твоем духовном пути, учитель? — спросили ученики.
— А вот и нет, — ответил мастер, — однажды Бог сказал: «Сегодня Я отведу тебя в самое сердце Храма Божьего, в сердце самого Бога. И отвел меня в Страну Смеха».
— Обвиняемый, — произнес главный инквизитор, — вы обвиняетесь в том, что подстрекали народ нарушать законы, традиции и обычаи нашей священной земли. Признаете ли вы себя виновным?
— Признаю, Ваша Честь.
— Вы обвиняетесь также в том, что часто посещали сборища еретиков, проституток, изгоев общества, продажных сборщиков подати, иностранных поработителей нашей страны — в общем, всех, кого церковь предала анафеме. Признаете ли вы себя виновным?
— Признаю, Ваша Честь.
— Назовите ваше имя, обвиняемый.
— Иисус Христос, Ваша Честь.
