И все же единственного доброго поступка оказалось достаточно, чтобы Суд решил, что женщина достойна рая. Морковь принесли в суд и отдали ей. Едва женщина взяла ее в руку, как та начала подниматься вверх — как будто ее тянула какая-то невидимая нить — и потащила за собой женщину.
Тут неожиданно появился бродяга и вцепился ей в край юбки; кто-то еще схватил за ногу бродягу, и все трое стали подниматься ввысь. Затем за них начали хвататься другие люди, и вскоре вслед за морковью к небесам устремилась длинная вереница людей. Как ни странно, но женщина не ощущала веса тех, кто вцепился в нее: она смотрела вверх и просто не видела парящих внизу.
Они поднимались все выше и выше, пока наконец не достигли райских ворот. В этот момент женщина обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Землю, и обнаружила, что тащит за собой огромную толпу народу.
Она пришла в ярость. Повелительно взмахнув рукой, она крикнула:
— Пошли все прочь! Все убирайтесь! Это моя морковка!
На взмахе морковь выскользнула из ее руки, и женщина рухнула на землю вместе с остальными.
Резчик по дереву по имени Цин закончил вырезать раму для алтаря. Работа приводила в восторг каждого, кто ее видел, — настолько одухотворенной она была. Когда ее увидел помещик Лу, он спросил:
— Это чудо, ты просто гений. Как тебе это удалось? Резчик ответил:
— Ваше величество, я простой рабочий. Я вовсе не гений. И никакого секрета тут нет. Перед тем как заняться изготовлением рамы, я медитирую в течение трех дней, чтобы успокоить свой ум. После трех дней погружения в медитацию я уже не думаю о каком-либо вознаграждении. После пяти дней медитации меня уже перестают волновать и похвала, и хула; я более не задумываюсь ни о мастерстве, ни о бездарности. Через семь дней медитации я просто забываю о своих руках, забываю о теле; забываю о самом себе. Я не отдаю себе отчета в том, где нахожусь и что делаю. Остается одно мастерство. В подобном состоянии я оправляюсь в лес и исследую каждое дерево до тех пор, пока не найду подходящее, способное стать идеальным сырьем для рамы. Затем к работе приступают мои руки. Отставив в сторону свое я, мне лишь остается наблюдать, как в моих руках природа меняет свою форму. Именно поэтому люди говорят, что готовое изделие обладает столь притягательной силой.
Однажды к мусульманскому мастеру Маруфу Каркхи пришел ученик и сказал:
— Я говорил о тебе со многими людьми. Евреи говорят, что ты их. Христиане считают тебя одним из своих святых. Мусульмане же смотрят на тебя как на славу ислама.
Маруф ответил:
— Так говорят здесь, в Багдаде. Когда же я жил в Иерусалиме, евреи называли меня христианином; христиане — мусульманином, а мусульмане — евреем.
— Так как же нам относиться к тебе?
— Относись ко мне как к человеку, сказавшему про себя: «Те, кто не понимают меня, — почитают меня. Те, кто бранят меня, — тоже не понимают меня».
Если ты думаешь, что ты тот, кем тебя называют друзья или враги, то, очевидно, ты сам себя не знаешь.
Женщина пребывала в коматозном состоянии. Неожиданно она почувствовала, что ее забирают в рай, чтобы допросить в Небесном Суде.
— Кто ты? — услышала она чей-то голос.
— Я жена мэра, — ответила она.
— Я не спрашиваю, чья ты жена. Я спрашиваю, кто ты?
— Я мать четверых детей.
— Я не спрашиваю, чья ты мать. Я спрашиваю, кто ты?
— Я школьная учительница.
— Я не спрашиваю о твоей профессии. Я спрашиваю, кто ты?
Так продолжалось и дальше. Она говорила что угодно, только не отвечала на вопрос «Кто ты?».
— Я христианка.
— Я не спрашиваю о твоей религии. Я спрашиваю, кто ты?
— Я ежедневно ходила в церковь и всегда помогала бедным и больным.
— Я не спрашиваю, что ты делала. Я спрашиваю, кто ты?
Похоже, она не выдержала экзамен, ибо была отправлена назад на землю. Оправившись от болезни, она решила выяснить, кто она на самом деле. А это существенно меняет дело.
Взволнованного вида парень входит в офис психиатра: весь прокуренный марихуаной, на шее бусы, поношенные брюки клеш, волосы до плеч.
Психиатр говорит:
