– Давай, учитель, ты не на занятиях, можешь себе позволить. Насколько я знаю, ты из тех краев, которые тоже славятся сливовицей.
– Так и есть. Он родился в Марковице, – поддержал Жико.
После этого разговора отец Милорад перешел к тому, ради чего хотел меня видеть.
– Встреча старых друзей, что может быть прекрасней!
– Особенно тех, кто сполна испил горечь недостатка средств, как ты и брат Павел, – сказал отец Юстин.
– Да, нас двоих много что связывает, помню время, когда мы в Белграде за кусок кукурузного хлеба на строительных площадках подносили известку, а на вокзале грузили уголь, – вздохнул отец Милорад.
– Мне труднее всего было карабкаться наверх по лесам, – признался отец Павел.
– Да, вас обоих это закалило, так что вы впоследствии сумели выдержать все удары судьбы, – сказал отец Юстин. – И святой пророк Илья голодал в пустыне, ну а вы – в оккупированном Белграде.
– Брат Милорад, переходи к делу, говори уже, что у тебя на уме, – мне не терпелось узнать, в чем же дело.
– Это дело далеко не так прекрасно, – признался наш хозяин.
– Все, что посылает нам Господь, добро для нас, произнес отец Юстин.
– Это не от Бога исходит, а от тех, кто на него ополчился, – вздохнул отец Милорад. – Братья мои, темные облака заволокли сербское небо, тяжелые дни настают для людей, преданных Господу!
– В истории нашего народа было немало тяжелых дней, лет и веков, однако мы все пережили, – произнес учитель Жарко.
– Да, но впервые угнетатели наши – сербы! Те, что взяли власть в свои руки, растоптали все, что свято для человека! – сказал отец Милорад.
– Брат Милорад, объясни, наконец, людям, что ты хотел сказать! – вмешался отец Юстин.
– Скажу то, что вам самим хорошо известно: безбожники отнимают у церкви имущество, не гнушаются и храмы уничтожать!
– Неужели и до того дошло?
– В наших краях такого еще не было, но в других случалось. Я слышал, что недалеко от Крагуеваца в селе Джурджево разрушили храм.
– Ты, брат Йован, позаботься о церкви, которую ты из пепла возродил! – сказал отец Павел.
– Понадеемся на Бога, может, нас минует чаша сия.
– Обережемся молитвою, – посоветовал отец Павел, – молитва наше самое сильное оружие.
– Ты имеешь в виду, как монахи спасли молитвою церковь Святого Спаса в Жиче, когда в тринадцатом веке перед нашествием болгар и татар подняли ее ввысь? Но это только народное предание.
– Предание или нет, а церковь осталась нетронутой.
– Скромную маленькую церковь на Волчьей Поляне, я думаю, вряд ли найдут, – сказал Жарко.
– Ошибаешься, учитель, найдут они и мышь в норе, если она помешает их безбожным намерениям, – ответил отец Милорад.
– То же может случиться и с этим храмом, – отец Юстин поднял глаза на крест на куполе церкви.
– В эти богопротивные времена все возможно. Для безбожников нет ничего святого, готовы крушить все вокруг, – поддержал отец Павел.
Вот, доктор, я и пересказал вам по памяти часть разговора, который мы вели летним днем 1947 года во дворе церкви в Прилипаце. Эти мрачные предположения меня всерьез разволновали, надеялся я только на Бога. После беседы хозяин угостил нас обедом, так что назад мы вернулись только вечером.
А сейчас на очереди печальная глава моей истории. Для рассказа мне необходимо собраться с силами, поэтому продолжим завтра или в другой день.
Да. У меня время от времени появляются боли.
Лето и осень 1947 года прошли в основном спокойно. Если можно считать спокойствием ту бурю, которая бушевала в душах людей. Новая власть в период всеобщей нищеты стремилась укрепить свой курс на строительство новой жизни – без Бога, без чести, без уважения. Из школьной программы исключен Закон Божий, для верующих продвижение по служебной лестнице было затруднено или невозможно. Преуспевали только безбожники. То там, то тут сносили церкви.
Как-то ноябрьской ночью я возвращался от сестры, был праздник архангела Михаила. Было совсем темно, я шел очень осторожно, мне оставалось до дома минут пятнадцать ходу. Пошел снег. Мои мысли были о сегодняшнем дне великого святого, который приходился на 21 ноября.
Вдруг я услышал звук сильного взрыва где-то неподалеку. Я остановился, пытаясь определить, откуда донесся звук. Звук повторился, еще более мощный. Я понял, что что-то страшное происходит с храмом Огненной Марии! Меня охватил ужас. Я ускорил шаг, почти побежал по скользкой дороге. Раздался третий взрыв, его звук широко разнесся по горам и долинам.
Задыхаясь, я добежал до места совершающегося преступления и сквозь тьму увидел языки пламени, а рядом с ними тварей в человеческом облике. Церковь пылала в огне. Перед моими глазами все завертелось, кровь во мне вскипела, я потерял возможность рассуждать, собою больше не владел.
В свете пожара я заметил ружье, прислоненное к дереву. Я схватил его, направил в сторону одного из тех, кто мотался возле горящего храма. Пальцы сами нажали на курок, выстрел грохнул, и человек рухнул. Второй направил на меня пистолет, но я действовал быстрее, и он упал!
