Два года назад Тельме все-таки дали выступить на сцене «Импрув», и она имела грандиозный успех. Тельма обзавелась агентом и теперь получала приглашения на платные выступления сперва в задрипанных третьеразрядных, а затем и во второразрядных клубах по всей стране. Лора с Дэнни уже дважды ездили в Лос-Анджелес на ее выступления, и это было безумно смешно. Тельма сама писала тексты и произносила их в комической манере, которой обладала еще с детства, а с годами довела до совершенства. Однако в ее выступлениях имелся один необычный момент, который мог или сделать Тельму национальной знаменитостью, или обречь на полное забвение: ее шутки были пронизаны печалью, в них чувствовался весь трагизм этой удивительной и временами очень смешной жизни. В сущности, выступления Тельмы по тональности совпадали с книгами Лоры, но то, что нравилось читателям романов, вряд ли подходило публике, заплатившей за то, чтобы от души посмеяться.
Тельма перегнулась через бортик кровати, пристально посмотрев на Лору:
– Эй, у тебя что-то бледный вид. И круги под глазами…
– Тельма, дорогая, не хочется разбивать твои иллюзии, но детей приносит вовсе не аист. Мать должна вытолкнуть из утробы ребенка, а это весьма узкое место.
Тельма пристально уставилась на подругу, затем подозрительно посмотрела на Дэнни, который подошел к Лоре с другой стороны, чтобы взять за руку:
– Что происходит?
Лора вздохнула, поморщившись от боли, и повернулась к Дэнни:
– Вот видишь? Я ведь говорила, что у нее нюх, как у ищейки.
– Беременность была слишком тяжелой, да? – спросила Тельма.
– Нет, беременность была довольно легкой, – ответила Лора. – Тяжелыми оказались роды.
– Шейн, только не говори, что ты едва не умерла… или что-то вроде того.
– Нет-нет, – произнесла Лора, и Дэнни снова сжал ее руку. – Нет, ничего драматического. Мы с самого начала знали, что будет нелегко, но нам удалось найти лучшего доктора, и я постоянно была под его наблюдением… Просто… я больше не смогу иметь детей. Кристофер останется нашим единственным ребенком.
Тельма посмотрела на Дэнни, на Лору, после чего едва слышно проронила:
– Мне очень жаль.
– Все в порядке. – Лора вымученно улыбнулась. – У нас есть маленький Крис, и он прелестный.
Наступило неловкое молчание, которое нарушил Дэнни:
– Я еще не завтракал и теперь умираю от голода. Пожалуй, спущусь на полчасика в кафе.
– Он ведь не хочет есть, да? – спросила Тельма, когда Дэнни ушел. – Но понимает, что нам, девочкам, иногда нужно посекретничать.
– Он чудесный человек, – улыбнулась Лора.
– А что, если я запрыгну к тебе и посижу рядом? – Тельма откинула бортик кровати. – Шейн, я там у тебя внутри ничего не встряхну? Ты, грешным делом, не зальешь меня кровью?
– Постараюсь.
Тельма забралась на высокую больничную кровать, сжав в ладонях руку подруги:
– Послушай, я прочла «Седрах». Чертовски хорошо написано! Именно то, что пытаются сделать все писатели, но у них редко получается.
– Ты очень милая.
– Я несгибаемая, циничная, упрямая, шальная девчонка. Послушай, я серьезно насчет книги. Она великолепна. И я узнала Корову Боумен, а еще Тэмми. А еще Буна, детского психолога. Имена, конечно, другие, но я их узнала. Шейн, ты здорово ухватила их характеры. Господи, временами на меня накатывали воспоминания, прямо мороз по коже, мне даже приходилось откладывать книгу и выходить на солнышко. Ну а временами я хохотала как сумасшедшая.
У Лоры болело буквально все тело – все мышцы, все суставы. И не было сил приподняться, чтобы обнять подругу, а потому она просто сказала:
– Тельма, я люблю тебя.
– И конечно, Угря там не было.
– Я оставила его для другой книги.
– И меня тоже, черт побери! Меня не было в книге, хотя я самый яркий персонаж из всех тебе известных!
– Я оставила тебя для книги, где ты станешь главной героиней.
– Ты серьезно?
– Да. Правда, не той книги, над которой я сейчас работаю, но следующей.
– Послушай, Шейн, ты должна сделать из меня роскошную красотку, а иначе я тебя засужу. Тебе понятно?
– Понятно.
– А ты… – начала Тельма и задумчиво прикусила губу.
– Да, я вставлю и Рути в свой роман.
Они замолчали, продолжая держаться за руки.
У Лоры на глаза навернулись непрошеные слезы, но и Тельма как-то подозрительно захлюпала носом.
– Не надо. А не то размажешь весь свой панковский макияж.
Тельма подняла вверх ногу:
– А как тебе мои клевые сапоги? Черная кожа, острые носы, каблуки в заклепках. Я похожа на доминатрикс?
– Когда ты вошла в палату, у меня сразу возник вопрос: скольких мужчин ты успела отстегать хлыстом за последнее время?
Тельма вздохнула и громко высморкалась:
