Ник поскользнулся на мокрой траве и чуть не улетел в озеро – Лера успела ухватить его за плечо и удержала на берегу.
– Только не делайте резких движений! – воскликнул психиатр.
За его спиной темнел грозовой фронт, уходя все дальше. Сверкнула молния – уже слабее. Они проиграли, похолодела Лера. Позади – озеро, впереди – психиатричка, и нет никакой надежды.
– На раз, два, три, – шепнул Ник. – Раз, два…
Досчитать он не успел. Высокий медбрат кинулся на Леру, низенький психиатр попытался схватить Ника. Между ними завязалась борьба.
Кроссовки Леры скользили по траве, медбрат оказался серьезным противником. Да и психиатр вцепился в Ника, как клещ.
– Мы хотим помочь, – увещевал Прозоров.
– Тебе нужна помощь, парень, – уговаривал медбрат, обращаясь к Лере.
Лера мысленно представила палату с зарешеченным окном, смирительную рубашку и себя в ней, обколотую до состояния овоща.
– Ни за что! – Она резко толкнула своего противника в грудь.
Тот поскользнулся на траве, взмахнул руками, пытаясь удержаться на краю берега, но полетел в озеро. Раздался шумный всплеск.
Мозгоправ, схвативший Ника, на миг отвлекся. А Ник, не растерявшись, столкнул мужчину с берега, и тот бултыхнулся рядом с коллегой.
– Помогите, тону! – заверещал Прозоров, молотя руками по поверхности воды.
– Может, правда тонет? – заволновалась Лера.
– Здесь воды по колено. – Ник схватил ее за руку и потащил прочь от озера. Туда, где впереди зависла черная туча, их последняя надежда.
Ветер усилился до штормового. Ливень хлестал в лицо, одежда промокла насквозь.
Они прорывались сквозь стихию, оглушенные и ослепленные.
– Лера! – внезапно прокричал Ник. – Что бы ни случилось, я рад, что мы встретились!
– Что? – не расслышала Лера, поворачиваясь на бегу.
– Я рад, что мы встретились! – повторил Ник, перекрикивая вой ветра.
– Нашел время! – рявкнула Лера, огибая одиноко стоящий дуб, в который так и не ударила молния.
– Я жалею только об одном, – не унимался Ник, следуя за ней. – Что мы не встретились тогда, раньше! Девять лет назад!
Вдруг земля под ногами вздрогнула и вздыбились корни, разрыхляя землю.
– Это еще что? – ахнула Лера, споткнувшись.
А Ник резко обернулся, глядя ей за плечо, и изменился в лице:
– Берегись!
Лера ощутила резкий толчок в грудь – это Ник вытолкнул ее из-под удара, подставляясь сам. А затем их обоих накрыло густой кроной дуба. Штормовой ветер обрушил столетнее дерево, вырвав из земли с корнем.
Медбрат и психиатр выбрались на берег озера как раз в тот момент, когда старый дуб упал на Ника с Лерой. Мужчины увидели, как девушка попыталась толкнуть парня, спасая от удара, но ее сил не хватило, и ветвями накрыло их обоих. В ту же секунду ослепительно сверкнула молния, озарив все пространство вокруг, и зловещий раскат грома пронесся над пустым парком.
Медики бросились на помощь, скользя по мокрой траве. Подбежав к месту обрушения, они заметили тонкую девичью руку, торчащую из-под листвы. А рядом с ней среди ветвей виднелась нога в джинсах и мужском кроссовке.
– Хоть бы были живы! – воскликнул психиатр.
Пока медбрат пытался вытащить пострадавших, Прозоров набрал номер водителя «Скорой», ожидавшего снаружи:
– Коля, ищи служебный вход и срочно сюда! У нас двое пострадавших.
Спрятав мокрый мобильник, он бросился на помощь медбрату:
– Ну что?
– Кажется, парень не дышит…
Лера очнулась в больничной палате. Память возвращалась вспышками молнии.
Они с Ником бегут по опустевшему парку, а за ними гонятся психиатр с медбратом.
Вспышка.
Она размахивает мобильным телефоном над головой, но молния бьет мимо.
Вспышка.
Высокий медбрат хватает ее за грудки и обещает помочь.
Вспышка.
Медики бултыхаются в озере, а они с Ником бегут прочь.
Вспышка.
Корни под ногами вспарывают землю, и она видит, как стремительно и неумолимо на нее летит старое дерево. Ник пытается вытолкнуть ее из-под удара. Их обоих окатывает волной брызг от мокрых листьев и придавливает к земле тяжелыми ветвями. От удара о землю у Леры темнеет в глазах. Но прежде чем потерять сознание, она видит ярчайшую вспышку молнии, озарившую все небо.
– Очнулись? – Над Лерой склоняется знакомый медбрат, и она понимает, что все тщетно. Они с Ником проиграли. Лучше бы ей было погибнуть от упавшего дерева, чем провести остаток жизни в психушке.
– Как себя чувствуете? – Медбрат с тревогой смотрит на нее, ожидая ответа, и Лера бормочет:
– Голова кружится…
Голос слабый, как мышиный писк. Лера подносит руку к раскалывающимся вискам, и медбрат настороженно наблюдает за ней.
– Вы помните, как здесь очутились?
Он переоделся в сухой халат, но волосы еще мокрые после купания в озере, куда она его столкнула, и пахнет от него тиной. Значит, она в отключке не так долго.
– Мы были в парке… На нас упало дерево.
В палате она одна, и Ника не видно. Ее переодели в больничную пижаму. Повезло еще, что не спеленали в смирительную рубашку. Но одно неверное движение – и ей наверняка вкатят лошадиную дозу успокоительного. Рука медбрата наготове в кармане халата, и она уверена, что он держит шприц.
– А где… – Лера не успевает спросить про Ника.
