– Что с вами? Вы побледнели. – Прозоров подхватывает ее за плечи и сажает на стул у постели Ника. – Я позову медсестру.
– Не надо. Можно я побуду с ним?
Психиатр кивает:
– Я буду в коридоре.
Он выходит из палаты, оставляя Леру с Ником наедине.
Лера нащупывает руку парня – холодную и неподвижную. Он как будто уже не в этом мире.
– Пожалуйста, вернись, – шепчет Лера. – Слышишь, Ник?
Она с надеждой вглядывается в его лицо, но оно остается неподвижным. Ник ее не слышит.
Лера не знает, сколько проходит минут или лет, когда психиатр возвращается в палату и окликает ее:
– Пора, Лера.
– Я могу остаться с ним?
– Уже поздно. Вы сможете навестить его завтра.
Она бросает прощальный взгляд на Ника и выходит, оставляя на полу палаты свое разбитое вдребезги сердце.
Психиатр приводит ее обратно в палату и начинает расспрашивать, пытаясь подловить. Но ему это не удается. На все вопросы Лера отвечает уверенно, в женском роде, вспоминает события из прошлого, рассказывает о своей жизни. Прозоров вздыхает и достает смартфон:
– А как вы можете объяснить эту запись?
Он включает ролик, и Лера видит свой разговор с Ником в парке. Кто-то тайком заснял их и выложил видео в Сеть. Со стороны они выглядят сумасшедшими. Неудивительно, что за ними выехала психиатричка! И если мама Ника видела запись, на которой ее сын называет своим именем девушку, это объясняет, почему она вступила в сговор с психиатрами.
Ролик заканчивается, и Прозоров ждет. От ее ответа сейчас зависит, выпустят ли ее отсюда или запрут в психушку. И если это случится, она даже не сможет навестить Ника в коме. Поэтому мозг быстро придумывает правдоподобное объяснение.
– Это психологический эксперимент.
– И какой же? – Психиатр смотрит с недоверием.
– Его смысл – представить себя на месте другого, – на ходу сочиняет Лера. – Мы с Ником поссорились. Это уже не в первый раз, когда мы не понимали друг друга. И тогда мы решили притвориться, что я – это он, а он – это я. Он говорил за меня, а я за него.
Психиатр выглядит озадаченным.
– И кто же это предложил?
– Я уже не помню, – осторожно отвечает Лера. Вдруг Ник очнется без нее, и Прозоров сможет его подловить. Вот почему ей обязательно надо быть рядом! – Это была шутка. Игра. Понимаете?
– Вы очень убедительно играли, – психиатр недоверчиво склоняет голову набок.
– Послушайте, – горячится Лера, – но это же смешно! Неужели вы правда думаете, что мы сошли с ума и поверили, что нас поменяли телами? Такое только в кино бывает!
– А зачем вы тогда убегали от нас?
– Ник побежал, и я побежала, – она пожимает плечами. – Это было весело.
– А что это было в парке? Когда вы размахивали руками у дерева и пытались привлечь молнию?
– Ну вы и выдумщик! Мы просто дурачились! Разве это запрещено?
Мужчина хмурится, и Лера понимает, что ее уверенный тон пробил броню недоверия.
– Что ж, не вижу причин держать вас в больнице. Физически вы здоровы. Да и психических отклонений я не вижу. – Он поднимается с места. – Вы можете ехать домой.
Лера замирает. Она не ожидала, что ее отправят домой на ночь глядя. А как же Ник?
– Я хотела бы остаться с Ником, – вырывается у нее.
А вдруг Ник придет в себя и наговорит лишнего?
– До утра к нему никого не пустят, – говорит психиатр. – Я подготовлю выписку и распоряжусь, чтобы принесли ваши вещи.
Он покидает палату, и несколько минут спустя входит уже знакомая Лере медсестра Женечка, держа платье и сумочку Леры.
– Не переживайте, все будет хорошо. Он парень крепкий, очнется! – ободряет девушка, но в ее серых глазах – слезы.
Платье еще влажное после дождя, сумочка испачкалась в земле. Но Лере не до капризов. Она вспоминает, что в квартире осталась запертой мама, и хватает сумочку. Ключи на месте – повезло, что Ник не выронил их в парке, а успел сунуть в сумочку. Теперь предстоит убедить маму, что ее дочь не сошла с ума!
Когда Лера подъехала к дому на такси, было уже одиннадцать вечера. Скамейка у подъезда пустовала – трио «Бабуси» уже разошлось по домам. Окно ее квартиры было открыто, внутри горел свет, но мамы видно не было.
Лера поспешила в дом, на ходу придумывая оправдание, которое успокоит маму. Стоило открыть дверь и ступить за порог, как мама, сидевшая на диване у телевизора, кинулась к ней:
– Лера, ты вернулась!
– Да, мамочка, я вернулась, – пробормотала Лера.
Вернулась во всех смыслах. Наконец-то она не задевает плечом шкаф в коридоре, и квартира снова кажется привычной, а не уменьшенной в размерах.
Мама крепко обняла ее, прижимая к сердцу, и Лера поняла, что оправдания не нужны. Каким-то шестым чувством мама поняла, что перед ней – ее дочь.
– А Ник? – Мама опасливо заглянула ей за спину.
Этот простой вопрос выбил Леру из колеи. Она представила неподвижного Ника с трубкой во рту, подключенного к аппаратам в реанимации, и из глаз хлынули слезы.
– Он тебя обидел? – ахнула мама.
– Он в коме, – всхлипнула Лера.
– Как это случилось? – Обняв ее за плечи, мама усадила ее на диван.
И, уткнувшись в мамино плечо, Лера все рассказала.
– Мы были в парке. Ураганом повалило дерево. Ник спас меня – оттолкнул в сторону. А сам пострадал.
