В «Ежедневном пророке» на фоне обывательских новостей и текстов, поливающих Дамблдора фекалиями, появилась небольшая заметка о каком-то чудаке, решившим обокрасть Министерство магии. Она была всего в несколько строк и помещена в самом низу колонки. Некий тридцативосьмилетний Стерджис Подмор был ночью задержан дежурным охранником, оказал сопротивление и отправился на полгода в Азкабан.
Среди пуффендуйцев распространились слухи, будто в школе стали перлюстрировать корреспонденцию. Почти все полученные письма оказались вскрыты и заново заклеены, но я думаю, что все, поскольку многие могли не обратить внимания на подобную мелочь.
Через пару недель начались какие-то чудачества. Долорес Амбридж особым декретом Министерства магии была назначена Генеральным инспектором Хогвартса. В декрете говорилось, что инспектор уполномочен инспектировать работу коллег-преподавателей, с тем чтобы поддерживался высокий уровень учебного процесса. Тут же упоминалось, что решение министра поддержано и одобрено главой попечителей Хогвартса Люциусом Малфоем.
Учитывая, что Малфой-старший один из известных Пожирателей смерти, у меня закралось мнение, будто Фадж прикормлен взятками со стороны Воландеморта. На это указывали многие факты: давление на Дамблдора по всем фронтам — в Хогвартсе с помощью Амбридж, в прессе при поддержке «Ежедневного пророка»; сокрытие факта возрождения Воландеморта и его вялые поиски авроратом, буквально для галочки.
Ещё в пророке упоминались «спорные кадровые назначения», сделанные Дамблдором: зачисление в штат оборотня Римуса Люпина, полувеликана Рубеуса Хагрида и страдающего паранойей бывшего мракоборца «Шизоглаза» Грюма.
То, что мне было понятно с самого начала, до остальных детей дошло только сейчас, когда министр практически прямым языком сказал, что Амбридж отправили в школу для дискредитации Дамблдора.
Амбридж рьяно приступила к инспекции преподавателей, отчего-то полностью проигнорировав призрак Бинса. Причём инспекция проходила исключительно во время занятий пятого курса Слизерина и Гриффиндора.
Мне было абсолютно плевать на пляски министерской цепной собаки, поскольку своих дел было так много, что к вечеру с трудом доползал до кровати и мгновенно засыпал. Нам задавали объёмные домашние задания, я учил медицинские чары и пытался разобраться с расчётом рунных цепочек для нестандартных волшебных палочек. Профессор Вектор на нумерологии из нас с Луной выжимала все соки, словно поставила себе задачу вбить в наши головы весь курс уровня ЖАБА до конца этого года. Древние руны стали сложнее, нам пришлось зачитывать и переводить большие тексты, от которых пухла голова. Профессор Снейп как с цепи сорвался, не давал никому вздохнуть без снятия штрафных баллов.
В конце сентября дождливая погода никуда не делась, будто осень решила окончательно доконать студентов простудами. С утра, после очередной ранней побудки будильником марки «феникс», я почувствовал первые признаки простуды: горло першило, из носа текли сопли. Пришлось сбегать к мадам Помфри. Одно зелье, и уже чувствую себя как огурчик. До завтрака зелье продолжало действовать, поэтому пуффендуйцы улыбались, смотря, как у меня из ушей валит пар.
— Хе-хе! — не выдержала Ребекка Тёрнер, сегодня она села рядом со мной. — Колин, простыл?
— Нет… Решил порадовать окружающих паром…
— Слышал новость? — проигнорировав мой ехидной тон, продолжила Тёрнер. — Гарри Поттер получил отработки у Амбридж.
— Эта новость с бородой, длиной как у Дамблдора, я её слышал месяц назад.
— Нет-нет, — покачала головой Ребекка. — Поттер опять спорил с Амбридж, кричал о том, что у них на первом курсе ЗОТИ вёл Сам-Знаешь-Кто. Ну и бред! Понятно же, он всё выдумал. За это Гарри опять получил месяц отработок, а ведь только что завершились предыдущие.
— Пусть мазохисты развлекаются, как пожелают. Нам-то что? Нравятся Поттеру отработки, пусть ходит.
— Ты разве больше не его фанат? — удивилась Тёрнер.
— Жизнь течёт, всё меняется.
Невозмутимо пожав плечами, я наколол на вилку сосиску.
В начале октября, когда мы с Луной шли с обеда из Большого зала в сторону класса зельеварения, нам преградила путь Гермиона Грейнджер. Вид у неё был решительный. У меня всё ещё были свежи воспоминания об Империо с её стороны, поэтому даже не заметил, как выхватил волшебную палочку и наставил на гриффиндорку. Подобный финт вызвал у Грейнджер удивление.
— Колин, не стоит направлять палочку на людей, — поучительным тоном произнесла Гермиона.
— Это не относится к тем, кто тебя подкараулил и наложил Империо… — нахмурился я. — Чего надо, Грейнджер?
— Что? Я… — опешила Гермиона. — На тебя тоже? — она выглядела удивлённой. — Прости, но я не помню… Меня контролировал артефакт.
— Мало ли, вдруг ты сейчас тоже под Империо или под контролем очередного артефакта, или ты не Гермиона, а кто-то другой, принявший её облик… Чего надо?
Палочку я не спешил убирать, поскольку после всех приключений воспринял всерьёз наставление Грюма: «Постоянная бдительность!».
