Я медлю, волнуясь. Затем глубоко вздыхаю и сосредотачиваюсь на тьме внутри себя. Медленно сплетаю в воздухе лицо Энцо — те же глаза, нос, губы, волосы, узкий шрам на щеке. Аристократы перешептываются. Лицо получается недостаточно хорошо: некоторые детали недоработаны, глаза стеклянны и лишены искры человеческих чувств, текстура кожи не идеальна. По иллюзии проходит легкая рябь. Время от времени она становится прозрачной. В тесном помещении сразу будет очевидно, что это не человек. Но для нас хватит и этого. Я еще мгновение удерживаю иллюзию, а потом отпускаю.
Энцо улыбается мне.
— Когда наступит Турнир Штормов, — произносит он, — король с королевой объявят начало скачек, после чего будут наблюдать за ними с ближайшего места, дающего наилучший обзор. Благодаря твоим иллюзиям Джемма сможет подъехать к королю и королеве и выстрелить. Справишься?
Этими словами Энцо дает всем понять, что я приму участие в последней миссии. Мое сердце трепещет в груди, а потом болезненно сжимается — мне снова вспомнились слова Терена.
— Да, — отвечаю я.
Аристократы взбудоражены. Энцо обменивается с ними довольными улыбками и чокается бокалами, но даже здесь, в безопасности грота, в окружении покровителей, в нем ощущается какая-то зажатость и тревожность человека, озабоченного другими проблемами.
А может ли он чувствовать что-то подозрительное во мне? Слава богу, тут нет Рафаэля, способного видеть мою вихрящуюся темную энергию. Наверное, он сегодня с клиентом.
Пряное вино слегка снимает мое беспокойство, и я неосознанно протягиваю бокал, чтобы консорт вновь его наполнил.
— Ты кажешься не таким уж и радостным, — тихо говорю я Энцо, когда его беседа с покровителями ненадолго прерывается.
Он смотрит на меня некоторое время, обдумывая ответ, а потом решает плавно его обойти:
— Душа просит праздника, Аделинетта? — кивает он на консорта, уже второй раз наполняющего мой бокал. От звуков моего уменьшительно-ласкательного имени из его уст сердце начинает биться как сумасшедшее. — Осторожнее. Это крепкое вино.
Он прав. Но вино придает мне храбрости, помогает забыться.
— Я Белая волчица, — отвечаю я. — Это стоит хорошенько отпраздновать.
Уголки губ Энцо изгибаются в улыбке, и я чувствую возрастающее и непреодолимое притяжение к нему. Как мне сказать ему об Инквизиции?
Принц обводит взглядом Элиту.
— Ты права. — Он поднимает свой бокал, и вельможи вторят его движению. — За Белую волчицу! — провозглашает он тост, глядя на меня. — И за начало новой эры!
Джемма, наклонившись, делает глоток из моего бокала.
— Он тебе нравится, — поддразнивает она меня, ощутимо ткнув кулаком в ребра.
Поморщившись, я отпихиваю ее локтем и шиплю:
— Тише.
Джемма озорно смеется, видя выражение моего лица, отодвигается и босая запрыгивает на диван. Охнув, я не могу сдержать улыбки. Конечно же, она дурачится.
Энцо удивленно переводит на нее взгляд, и Джемма скрещивает руки на груди:
— Я тренируюсь, Жнец, — заявляет она. — Смотри!
Сузив глаза, она указывает на него пальцем. Я с любопытством наблюдаю за ней.
— Ты! — велит она. — Подай мне лимонную дольку!
Энцо выгибает бровь.
— Нет, — спокойно отвечает он, и покровители хохочут. Отец Джеммы снисходительно улыбается.
Джемма и сама смеется, а потом, возведя глаза к потолку, плюхается обратно на диван.
— Ну ничего, подождите, — говорит она. — Мужчины не намного сложнее животных. Я узнаю, как ими управлять.
Ее выходка вызывает у Энцо нежную улыбку, и его напряжение немного спадает.
— Я ничуть не сомневаюсь в этом, Звездная воровка, — отвечает он, и ее лицо озаряется ослепительной улыбкой.
Со стороны Элиты и покровителей снова раздаются смешки. А я пытаюсь подавить в себе зависть к Джемме, смеющейся вместе с отцом.
Вдруг хлопает в ладоши девушка-консорт.
— Игра! — восклицает она и передает нам длинные золотые цепочки.
Мне не знакома эта игра, но другим, видимо, она хорошо известна: кто-то присвистывает, а кто-то ахает. Заметив мой растерянный взгляд, девушка с улыбкой объясняет:
— Наденьте цепочку на того, к кому вы неравнодушны. Выигрывает тот, у кого окажется больше всего цепочек.
Все кричат и громко смеются. Джемма выхватывает цепочки из чужих рук, пытаясь забрать их все себе, но Лусента подбрасывает их в воздух и порывом ветра играюче сбивает Джемму на диван. Аристократы восхищенно хлопают, переговариваясь о том, как Элита продемонстрирует свои силы на Турнире. Несколько консортов надевают цепочки на Мишеля, и он расплывается в широченной улыбке. Даже Данте, как всегда хмурый, позволяет девушке-консорту надеть на себя цепочку и обнимает ее рукой за талию.
Джемма отдает свою цепочку мне, как и один из мужчин-консортов. Зардевшись, я смеюсь. Энцо невозмутимо наблюдает за нами, погрузившись в свои мысли и накрутив свою цепочку на пальцы.
— Ну же, Ваше Высочество! — взывает к нему Мишель, обернув три цепочки вокруг руки. — Отдайте кому-нибудь свою цепочку, если только, конечно, не обожаете больше всех себя самого, — усмехается он.
Снова взрыв беззаботного смеха. Улыбнувшись Мишелю, Энцо подбрасывает свою цепочку в воздух:
— Лови, — отвечает он.
