– Или ты бы предпочла, чтобы инквизиторы тебя опознали? – Раффаэле открывает баночку с белой мазью и наносит мне на лицо. – Никто тебя и пальцем не тронет. Слово даю. Считай это своеобразным маскарадом. Такой облик даст тебе определенную свободу.
Мазь холодит и слегка пощипывает. Моя оливковая кожа становится намного прохладнее. Раффаэле берет гребень из слоновой кости и расчесывает мои волосы, ненароком касаясь затылка. По моему телу пробегает волна чувственного наслаждения. Я любуюсь точностью его движений. Ни одного лишнего жеста. Все это красноречиво свидетельствует о талантах обольстителя. На мгновение представляю себя в роли его посетительницы: его объятия, его губы, целующие мне шею, его нежные и опытные руки, путешествующие по моему телу.
Раффаэле удивленно вскидывает брови и смотрит на меня через зеркало.
– То, о чем ты думаешь, дорогая Аделинетта, стоит не менее пяти тысяч золотых талентов, – тоном соблазнителя произносит он.
От одного его легкого наклона головы мои щеки густо краснеют. Пять тысяч золотых талентов?
– За ночь? – шепотом спрашиваю я.
– За час, – отвечает Раффаэле, продолжая трудиться над моими волосами.
Пять тысяч золотых талентов. За ночь Раффаэле может заработать столько, сколько мой отец зарабатывал за целый год.
– Должно быть, ты один сделал Двор Фортунаты богатейшим заведением в стране.
Он смущенно улыбается, но за улыбкой я чувствую печаль. Моя улыбка мигом гаснет.
Раффаэле увлажняет кожу моей головы ароматным маслом и заканчивает меня причесывать. Наступает черед моего единственного глаза. Раффаэле наносит на ресницы сверкающую черную пудру, скрывающую серебристый оттенок. Потом берется за мои ногти и втирает в них другое снадобье, от которого они начинают блестеть. Особой щеточкой он причесывает мне брови. Я снова вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего рта. Он покрывает мои губы розовой помадой, подчеркивающей их полноту. Я раздумываю о его посетителях из числа знати. Что заставляет их покровительствовать Обществу Кинжала? Может, они рассчитывают на щедрое вознаграждение от Энцо, когда он станет королем? А может, они даже не знают,
– Откуда ты так много знаешь о действии сверхъестественных сил? – спрашиваю я, поскольку этот вопрос давно не дает мне покоя.
– Метод проб и ошибок, – коротко пожимает плечами Раффаэле. – Мы первые. У нас нет предшественников, у которых мы могли бы учиться. С каждым новым собратом я получаю знания и опыт и все подробнейшим образом записываю. Должен же кто-то оставить эти знания для грядущих поколений. Если, конечно, будет такое поколение, которому они понадобятся.
Я слушаю с тихим изумлением. Раффаэле – настоящий Вестник. Пожалуй, его еще можно было бы назвать Собирателем Знаний.
– А ты знаешь, откуда все это началось? Я считаю, что причина всего – кровавая лихорадка, но…
Раффаэле тянется за тонкой щеткой.
– Нет, кровавая лихорадка – лишь косвенная причина. Это началось с особой связи между богами и смертным миром, который они создавали.
– Значит… сила богов.
– Да. Эта сила создала землю, воздух, море и все живое. Она вдохнула в нас жизнь.
– И она же наделяет нас необычными способностями?
Раффаэле кивает. Окунув щетку в блюдце со сверкающей пудрой, он оттеняет кромку века моего единственного глаза. Я думаю о странной силе, доставшейся мне столь дорогой ценой.
– Когда ты закрываешь глаз, ты видишь разноцветные искорки и вспышки? – спрашивает он, ненадолго прерывая работу.
Я закрываю глаз. В темноте появляются слабые вспышки: голубые, зеленые, красные и золотистые. Чем-то это похоже на звездное небо, если бы на нем были разноцветные звезды.
– Да, – подтверждаю я. – Вижу.
– Ты видишь нити силы. – Раффаэле осторожно берет мою руку, и вновь я чувствую волну телесного наслаждения. – Мир соткан из этих нитей. Они соединяют все, что только существует, со всем остальным. Благодаря этим нитям мир полон жизни и красок. – Раффаэле кивком указывает на комнату. – Сейчас ты связана со всеми предметами, которые есть в этой комнате. Со стенами, с зеркалом, воздухом. И не только с ними. Ты связана со всем миром. Даже с богами.
Его слова пробуждают во мне воспоминания о ночи, когда погиб отец. Тогда я сумела на время остановить окружающий мир с дождем и ветром. Я сделала его черно-белым, наполненным блестящими нитями, уходящими вдаль. Потом я вспоминаю утро казни. Я коснулась нитей и лишила мир привычных красок.
– Большинство людей не ощущают этой силы. Причина не только в том, что они глубоко погружены в обыденность и не желают задумываться ни о чем, выходящем за ее рамки. У них просто нет необходимой восприимчивости. И у нас не было бы, не заболей мы кровавой лихорадкой. Отняв у нас одно, она дала нам другое – иную связь с миром.
Раффаэле поворачивает мою руку ладонью вверх и осторожно проводит по ней. Его пальцы едва касаются моей кожи. Они удивительно нежны, но сами прикосновения вызывают покалывание. Я сижу затаив дыхание. У меня снова покраснели щеки.
